Чтение онлайн

Она встала на подкашивающиеся ноги и уперлась взглядом в его грудь, боясь, что если посмотрит куда-то еще — например, позади себя, на всех знатных людей, уставившихся на них, — то упадет в обморок. Или того хуже, ее стошнит.

Алларион быстро снял их сумки, перекинул ремни через плечо и предложил ей свою свободную руку. Молли ухватилась за нее, вцепившись другой рукой в его предплечье. Его взгляд стал обеспокоенным, когда он склонился к ней, но она могла лишь молча покачать головой.

Не здесь.

Ей просто нужно было попасть внутрь.

Алларион изучал ее еще мгновение, затем наклонился и коснулся ее лба нежным поцелуем. Толпа позади них зашумела, когда они развернулись, чтобы подняться по ступеням.

Наслаждайся политическими играми, прозвучало прощальное напутствие Белларанда, но Молли не посмела оглянуться.

Поднявшись на две ступени, ей пришлось отпустить одну руку, чтобы подобрать его объемный плащ, дабы не споткнуться и не сломать нос о замковые ступени. Она следила за каждым своим шагом, гулко отдававшимся в голове подобно раскату грома. Напряжение сдавило левый висок, и ей пришлось напоминать себе о необходимости дышать.

Она была так сосредоточена на шагах, что почти вздрогнула, когда они оказались наверху. Молли подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как они пересекают арочный порог замка.

Внутри находился богато украшенный гобеленами атриум с величественной лестницей, ведущей на второй уровень. Зрелище напомнило ей лестницу в Скарборо, и она с благодарностью ухватилась за это отвлекающее воспоминание.

Они не успели сделать и трех шагов внутрь, как к ним подошли двое слуг, чтобы принять их багаж и верхнюю одежду. Молли машинально сняла плащ, но тут же пожалела об этом. Шея замерзла без воротника, и, что гораздо хуже, она осознала, что ее новое платье едва ли лучше униформы слуг.

Женщина, забравшая их плащи, отдала вежливый книксен и поспешила прочь, но мужчина с их сумками не смог сдержать долгого взгляда на Молли в ее белом муслиновом платье.

Алларион взял ее руку и вновь уложил себе на локоть, но это лишь привлекло ее внимание к роскошной ткани его туники с серебряными нитями, серебряными пуговицами и расшитыми манжетами. Румянец смущения залил ее щеки — рядом со своим павлином она выглядела не павой, а скромной малиновкой.

Это чувство лишь усилилось, когда они поднялись по второй лестнице и вошли в большой зал.

Это было прекрасное помещение с темными деревянными балками, напоминавшими остов корабельного корпуса. С них свисали знамена всех цветов, с геральдикой многочисленных семей Дарроуленда, а также шесть круглых латунных люстр, унизанных мерцающими свечами. Узкие арочные окна, проделанные в толстой каменной стене, впускали внутрь послеполуденный свет.

Тот свет играл на золоте и драгоценностях, украшавших сотню собравшихся в зале людей. Атлас, шелк и бархат отливали в теплом сиянии, и многие женщины буквально сверкали, когда их драгоценности ловили эти лучи и отражали обратно к каменным стенам.

Алларион уверенно вошел в зал, практически волоча Молли за собой. Она вновь забыла дышать, когда ближайшие ко входу гости обернулись, отметив их прибытие.

Многие склоняли головы перед Алларионом, бормоча приветствия, но затем их любопытные взоры обращались на Молли. Казалось, никто не знал, как реагировать на женщину, стоявшую рядом с фэйри, и она отчаянно желала растаять у его бока и исчезнуть.

Она поклялась бы, что гул толпы затихал по мере того, как все больше голов поворачивалось, чтобы узреть странных новоприбывших. Куда бы Молли ни посмотрела, она встречала пару глаз, уставленных на нее: одни затемнены хмурым взглядом, другие подчеркнуты высокомерно вздернутыми бровями.

Кто это? говорили эти взгляды. Кто привел ее в наше общество?

Алларион пересек зал, отвечая на приветствия, но не останавливаясь для беседы. Молли была благодарна, не в силах вынести столько глаз, и когда ее фэйри подошел к дальней стене и решил занять позицию, прислонившись к ней спиной, она почувствовала слабое облегчение.

И все же, стоя там и цепляясь за него, они становились легкой мишенью для всех этих взглядов. Ее желудок сжался, когда она увидела, как руки поднимаются, чтобы прикрыть рты, а головы склоняются друг к другу.

Молли никогда не была объектом столь пристального внимания. Конечно, она привыкла к некоторому вниманию в таверне, но стать центром всеобщего фокуса, знать, что слова, шепчущиеся за украшенными веерами и утонченными ладонями, относятся к ней и Аллариону…

Когда мимо прошел слуга с подносом бокалов, Молли взяла один просто чтобы занять руки чем-то, кроме руки Аллариона. Забирая бокал, она встретилась взглядом с служанкой. Та открыла рот, чтобы спросить что-то типа «тебя разве не ждут на кухне?», но в этот момент подошла другая пара.

Молли едва различала их представление сквозь звон в ушах, а вино в ее бокале опасно близко подходило к краю от того, как сильно дрожала ее рука. Мужчина и женщина совершили изящные поклоны, и она почувствовала, как кивнул Алларион, но Молли стояла застывшая, со пылающими щеками и сердцем, готовым выпрыгнуть из груди.

— А кто это с вами, милорд? — спросила женщина с улыбкой во все зубы.

Алларион положил ладонь на руку Молли, вцепившуюся в его рукав.

— Это Молли Данн, моя невеста.

Еще больше вздернутых бровей.

— Невеста? — повторила аристократка, ее жемчужные серьги затрепетали, когда она обратилась к своему спутнику.

— Данн, — произнес мужчина, — мне не знакомо это имя.

Оба уставились на Молли, словно ожидая, что она назовет какое-нибудь богатое поместье или знатный род, чтобы утолить их любопытство и объяснить свое присутствие рядом с Алларионом.

Ее горло сжалось. Она не смела открыть рот, боясь издать хриплый звук.

Чета задала еще несколько вопросов — где вы встретились, как долго помолвлены, почему ваше обручение не было объявлено, — на которые Алларион отвечал максимально скупо. Если бы она могла мыслить вне собственной паники, то, возможно, сочла бы, что он раздражен их допросом, но она лишь изо всех сил сдерживала подступающие слезы унижения.

— И ваше платье… — протянула женщина.

Взгляд Молли резко метнулся к ней, и она прикусила щеку.

Не надо, не надо, не надо.

— Простите, но кто вы сами? — внезапно спросил Алларион.

Вопрос ошеломил всех присутствующих людей.

Женщина оправилась первой, пытаясь сгладить неловкость звонким смешком, который резанул нервы Молли.

— Как я уже сказала, мы Брейтуэйты из Лонгмира, — она сделала легкий книксен. — Я Фиона, а это мой брат Дугал.