Чтение онлайн

И на этот раз именно Алларион оказался тем, кто не выдержал и взорвался. Она по ошибке забрала документ вечером с собой, чтобы дописать, и пока готовилась ко сну, он краем глаза взглянул на страницы.

Огонь в камине взревел и взметнулся, вспышка силы подняла покрывало и все мелкие вещи в комнате. Все с грохотом упало на пол, а огонь захрипел и зашипел.

— Скажи только слово, сладкое создание, — прошипел он обманчиво низким, спокойным тоном. — Скажи мне «да», и я сотру его с лица земли.

Наблюдать, как Алларион кипел из-за нее, как его магия вихрем клубилась невидимым ветром вокруг головы, наполняя воздух запахом дождя на сухой земле, — это принесло ей странное умиротворение. Спокойствие затаившейся змеи, готовой к броску.

Подойдя к нему, она обхватила его лицо ладонями.

— Он того не стоит, — прошептала она. — Больше не стоит.

И в целом Молли действительно так и чувствовала. В своей сути Бром был трусом. Разобрать его жизнь по кирпичику, лишить всяких признаков успеха и власти — вот что ранило бы его сильнее всего.

— Я плохая, если мне это нравится? — прошептала она позже, в самую темную пору ночи, когда Алларион обнимал ее в их общей постели.

— Ты слишком добрая. Ты готова сжечь его жизнь дотла, а я бы испепелил самого человека. Позволь — и я принесу тебе его пепел.

Эта жестокая клятва, сказанная с такой спокойной яростью, наконец убаюкала Молли. Было утешительно знать: если она и плоха за то, что находит удовольствие в чужой боли, то плоха она хотя бы вместе со своим фэйри.

Молли поставила себе цель сделать для своих двоюродных сестер то, чего сама всегда жаждала — чтобы кто-то когда-то сделал это для нее. То, на что у других ушли бы месяцы, если не годы, удалось завершить за считаные дни — благодаря полной поддержке семьи Дарроу, мэра и, что было важнее всего, самой общины, слишком хорошо знавшей, что за человек этот Бром Данн.

Но оставалось одно последнее дело, которое она должна была исполнить сама — даже несмотря на то, что ее фэйри, мэр и его дочь единогласно отговаривали ее. Ну ладно, не совсем уж одна. Она согласилась взять с собой Белларанда — после чего ее фэйри устроил, пожалуй, самую настоящую истерику, какую ей только доводилось у него видеть.

Девочки уже ходили в школу и чувствовали себя в безопасности, хоть и продолжали привыкать к жизни у Гленды. Все бумаги были подписаны, все письма разосланы. Молли оставалось лишь вручить Брому его экземпляры постановлений и охранных ордеров, где было прописано: право видеться с детьми у него отныне ограничено и только под надзором.

Молли вошла в тот трактир в последний раз — с папкой бумаг в одной руке и с холодной яростью в сердце, которая делала ее смелее.

Внутри царила тишина, каждый стул и стол пустовали. Хоть зимнее солнце стояло высоко, света в помещении почти не было — лишь несколько жаровен у стойки мерцали красноватым светом. Они высвечивали массивную фигуру Брома за баром, и Молли, даже на расстоянии, ощутила затхлый, въевшийся в него запах.

Он поднял голову, глаза мутные, налитые кровью, едва сфокусировались на двери. Увидев ее, он скривился в презрительной усмешке.

— Че тебе надо? — пробурчал он, запинаясь.

С отвращением Молли смотрела, как он делает жадный глоток прямо из открытой бутылки. Похоже, без клиентов, Бром решил пропивать собственные запасы. Один из помощников мэра, временно исполнявший обязанности казначея, уже предупреждал Молли: все это, скорее всего, приведет к краху дела Брома. Трактир разорится.

— Он потеряет все, — осторожно сказал ей казначей.

Молли это не тронуло.

— Может быть, если бы он не потерял семью, то не потерял бы и все остальное.

Но для этого Бром Данн должен был бы быть другим человеком — а Молли уже давно разучилась на это надеяться. Ее дядя слишком долго держался на своих скудных «чарующих» ухмылках, горстке приятелей и бесстыдном запугивании. Возможно, если бы он хоть когда-то получал по заслугам, нынешние меры и удар, который они нанесли, не выглядели бы столь сокрушительными. Но все сложилось иначе.

Пришло время ее дяде встретиться лицом к лицу с бумерангом судьбы. И то, что он сделает дальше с тем, что останется, определит, каким человеком он на самом деле является.

Бром махнул своей мясистой рукой, обводя пустой зал трактира:

— Ничего тебе тут больше не взять. Так что не заходи под мою крышу. Убирайся.

Выпрямив спину, Молли решительно пересекла зал и положила папку с бумагами прямо на стойку. Бром скривился, глядя на нее, но даже не потянулся открыть или прочитать.

— Это что еще? — оскалился он. — Забираешь у меня заведение? Продаешь меня с потрохами? Или это еще одно твое тупое вранье?

— Все написано здесь. Все официально, — ответила Молли, стараясь держать голос ровным. — Первая санкционированная встреча с девочками — на следующей неделе, в ратуше. За ней лично будет присматривать мэр, так что советую помыться и выглядеть прилично.

Бром презрительно фыркнул:

— Не нужен мне мэр, чтобы увидеться с собственными дочерьми.

— Теперь нужен. Вот что бывает, когда не заботишься о своих детях, — яд ее голоса был таким жгучим, что даже сквозь пьяное упрямство Бром его уловил.

— Они мои девчонки! Слышишь?! Мои! — взревел он ей прямо в лицо.

Молли едва не задохнулась от его гнилого перегара.

— Тогда поступи правильно и стань лучшим человеком, — прорычала она. — Это единственный способ остаться в их жизни.

Сделав все, ради чего пришла, Молли повернулась к двери. Она не ожидала, что при всей своей массивности и пьянстве Бром окажется быстрее ее. Она почувствовала его движение раньше, чем услышала, и потому, обернувшись, дала ему схватить себя за плечо, а не вцепиться в волосы.

Бром резко дернул ее, стиснув руку и тряхнув так, что Молли едва удержалась на ногах.

— Это моя таверна! — взревел он. — Я ее построил, я ей управлял — и ты ее у меня не отнимешь!

— Да сгори ты в ней, хоть живьем! — выкрикнула Молли, теряя остатки самообладания.

Чем сильнее она пыталась вырвать руку, тем сильнее сжимались его пальцы. Рванув ее вперед, прямо к себе на грудь, Бром сунул свое лицо в ее.

— Неблагодарная сука. Я тебя приютил — кормил, одевал. Тебя вместе с родителями надо было закопать.