Чтение онлайн

— И это достойно похвалы, как и труд леди Эйслинн и ее отца. Но ведь справедливо, не так ли? Быть гражданином здесь, пользоваться всеми благами нашего прекрасного королевства — разве не разумно ожидать той же преданности, какую выражают все подданные?

Ее ноздри раздулись, когда она глубоко вдохнула, и Аллариону подумалось, сколько раз она уже отрабатывала эту реплику.

— Моя верность уже дана и подтверждена. Белларанд и я сражались, чтобы закрепить за леди Эйслинн ее право наследницы. Было бы глупо думать, что я или кто-либо из тех, кто пришел в земли Дарроу в поисках мира, желали бы давать обещания, способные втянуть нас в новую битву.

Принцесса подняла руки в умиротворяющем жесте.

— Речи о битве вовсе нет. Это лишь формальность. Дарроу приносят присягу короне — как и их вассалы. Вы сами владеете землей, и в этом нет ничего неожиданного.

— И другим эйреанцам положено являться в столицу, чтобы присягнуть на верность?

Ему даже не нужно было видеть ее румянец, чтобы понять — нет.

— Значит, это я и мои собратья — иные — должны явиться с подобными клятвами.

Принцесса Изольда вновь попыталась его уверить:

— Вы новы в королевстве. Любой сюзерен или правитель пожелал бы уверенности в новых жителях. Мы верим, что вы пришли в наше королевство с наилучшими намерениями, но, согласитесь, ведь не так уж неразумно просить об уверениях.

— Я и остальные уже много месяцев живем здесь мирно. Мы дали клятвы сюзерену Дарроу. Мы платим налоги и сражались на поле брани, — наклонившись вперед, он протянул принцессе письмо обратно. — Ваши люди уже пытались использовать иных, чтобы вести свои войны. Запомните, принцесса, раны еще слишком свежи в их памяти. Ваши человеческие военные игры не будут оплачиваться кровью иных.

Горло ее дернулось, а пальцы вцепились в письмо у нее на коленях.

— Вы осмелитесь ослушаться короля?

Алларион зацепился вниманием за ее последнее слово. Короля.

— В каком качестве пишет ваш отец?

Губы принцессы плотно сжались.

— Мой отец — король-консорт. Он говорит от имени моей матери, когда она недееспособна. К несчастью, ее здоровье с весны ослабло.

— Но это требование — ее воля? Это слова вашей матери?

Молчание принцессы сказало куда больше, чем ее осторожные ответы. Внутри Аллариона поднялась тошнотворная волна отвращения. Все подтвердилось: как он и подозревал, по самому тону письма — король-консорт отправил свою дочь, еще девицу, вести дела, что не имели ни санкции, ни цели, кроме его личной выгоды.

Губа Аллариона презрительно дернулась.

— Похоже, ваш отец требует то, что не принадлежит ему. Он не есть корона.

Ее губы приоткрылись — то ли для возражения, то ли для упрека, — Алларион так и не понял. Но столь же быстро она их вновь сомкнула, и он увидел, как ее глаза заблестели, а выражение лица стало хрупким, словно треснувший фарфор.

Поднявшись, принцесса Изольда сунула ему письмо обратно, вынуждая Аллариона принять его.

— Я исполнила свой долг: вы прочли просьбу короля. Жду вашего ответа завтра, — она сделала легкий реверанс, глядя куда-то мимо его плеча. — Советую вам обдумать его предложение.

С этими словами принцесса удалилась.

Алларион вздохнул, вертя письмо в пальцах.

Как сказала бы его Молли — полнейший сраный бардак.

?

Настроение Аллариона мало улучшилось за весь день, и связано это было куда меньше с требованиями короля-консорта, чем с тем, что Молли не вернулась даже к ночи.

Когда он проходил мимо леди Эйслинн по дороге к конюшням, то счел нужным принести извинения за свое отсутствие.

— С мисс Молли все в порядке? — спросила она, ее светлые брови тревожно сошлись.

— С ней все хорошо — просто навещает семью. Я иду за ней сейчас.

Наследница кивнула, ее взгляд невольно скользнул к двери, ведущей в трапезный зал.

— Ваше отсутствие никак не связано с нашей особой гостьей?

Алларион покачал головой.

— Принцесса лишь посланница. Я бы не стал винить за это кого-либо, а уж тем более девочку.

Леди Эйслинн сделала шаг ближе.

— Не хочу показаться назойливой, но не стоит ли моему отцу знать об этом деле?

— Король требует того, что вы и ваш отец уже имеете — моей верности и верности иных. Однако его методы, скажем так, более жесткие.

— Ах. Понимаю, — беспокойство омрачилo ее золотистое лицо. — Королева в письмах не упоминала о такой необходимости. Разумеется, я не берусь знать все ее мысли, но полагаю, она бы сказала, если бы подобное было у нее на уме.

— Не думаю, что это исходит от самой королевы, миледи.

Ее брови изогнулись в молчаливом понимании. Снова взглянув на двери трапезного зала, наследница тяжело вздохнула.

— Бедняжка Изольда. Она вынуждена балансировать между ними.

Алларион не слишком вдавался в тонкости людской политики за все время, проведенное в Дарроуленде — и все же невозможно было не слышать о том, как мало любви существовало между королевой Игрейной и ее супругом. Дальние кузены из враждующих ветвей эйреанской королевской семьи, они своим союзом положили конец многолетней кровавой войне, унесшей десятки знатных домов. Королевство вышло из нее меньше, слабее и разделенным.

Именно поэтому орочьи кланы начали продвигаться дальше на западные предгорья, а пирросси — наступать с юга. Возможно, и фэйри сделали бы попытку отхватить больше земель, если бы внимание Амаранты не было сосредоточено исключительно на самой себе.

Принцессе предстояло унаследовать бесчисленные проблемы, имея при этом ничтожно мало союзников, даже в пределах собственной семьи. Если быть великодушным, то можно было предположить, что король всего лишь стремился укрепить опору для своей юной дочери и наследницы. Однако Алларион жил куда дольше, чем сам король и вся его династия вместе взятая. Слишком много людских правителей он видел приходящими и уходящими — столько, что он давно перестал вести счет. Все, что они делали, они делали лишь ради собственных интересов.

Мысль о короле Мариусе и его возможных мотивах снова вернула Аллариона к Брому Данну. Казалось, несмотря на мили расстояния и пропасть различий, мужчины были не так уж непохожи.

— Я поговорю с вами завтра, после того как встречусь с принцессой, — сказал Алларион леди Эйслинн. Поклонившись, он добавил: — Прошу извинить меня, мне нужно забрать мою невесту.

— Разумеется. Доброго вечера, Алларион.

Он покинул наследницу, спустился по залам замка и вышел на ступени парадного крыльца. Белларанд ждал его внизу, и Алларион без промедления вскочил на спину единорога.

В путь за своей человечкой?

Да. Я не желаю, чтобы она шла в темноте.

Мощные копыта Белларда громко зацокали по брусчатке города. И хотя не везде было так светло, как у замка и на главных улицах, им не требовались огни, чтобы найти дорогу.

Город ночью жил своей жизнью: огни и посетители из разных питейных заведений переливались на улицах. Однако та часть города, где стояла таверна Брома, была спокойнее. Несколько соседей бродили в лужах света, исходящего из окон, а внутри собралось около дюжины гостей — совсем не то, что прошлой ночью.