Чтение онлайн

Ладонь Молли с хлестким звуком припечатала его щеку. Кожа ее пальцев зажглась болью.

— Да, стоило, — прошипела она и ударила его еще раз.

Из груди Брома вырвался звериный рык. Она успела приготовиться к его кулаку, но когда удар обрушился на ее челюсть, сила и боль захлестнули ее, выбив почву из-под ног. Он снова рванул ее к себе, удерживая одной лапищей обе ее руки, словно вытащенную на крючок рыбу, только затем, чтобы ударить снова.

Бром был уже не способен говорить. Его лицо наливалось таким кровавым багровым цветом, что стало почти фиолетовым, сияя яростью. Лицо Молли горело и ныло от его ударов, но она просто подняла голову, чтобы огрызнуться и презрительно усмехнуться. Больно было, но видеть его в таком состоянии, видеть этого зверя, доставляло ей такую злорадную радость, что она даже не думала о собственной безопасности. Это было глупо, и она могла слышать шипение ужаса от своего фэйри, но в этом безумии она находила свое особое удовольствие — видеть, каким человеком на самом деле был Бром, — и теперь это увидят все.

Они боролись по всей таверне, Молли пыталась вырваться и направиться к двери. Она отталкивала его, заставляя потерять равновесие, но его большие потные руки все время хватали ее и удерживали.

Именно тогда, когда настоящий страх стал пробиваться сквозь ее браваду, — дверь, которую она оставила приоткрытой, с грохотом распахнулась. Звук прогремел по пустой таверне, настолько ошеломив Брома, что он поднял голову.

Зловещее цоканье копыт эхом разнеслось по таверне.

Ты просто не умеешь делать все просто, пробурчал Белларанд. Ты взяла и втянула меня в это.

Бром заметно дрогнул, когда единорог опустил голову, направив свой длинный острый рог прямо к его груди.

Позволь мне, прошептал Белларанд в ее сознание, голос почти умоляющий, гораздо мягче, чем она когда-либо слышала. Позволь мне покончить с ним. Его кровь будет такой теплой на моем роге.

Молли ударила ногой Брома по стопе, и наконец чудовище отпустило ее. Она споткнулась назад, поспешив встать рядом с единорогом.

Она плюнула ртом, полным крови, на его грязный пол.

— Соблюдай условия, или мы вернемся.

Бром издал звук недоверия, но побледнел, когда Белларанд провел копытом по половицам.

— Прощай, дядя, — сказала Молли, хватая клок гривы Белларанда, и повернулась, чтобы уйти.

Солнце снаружи било слишком ярко, и Молли на мгновение заморгала во дворе, давая глазам привыкнуть. Она протерла их, чтобы облегчить жжение, определенно не для того, чтобы стереть слезы, которых не было.

Теплая морда прижалась к ее плечу.

Ты в порядке? спросил Белларанд.

— Да, — Молли положила руки на бедра и подняла лицо к небу. — Спасибо, что пришел меня спасти.

Это не составило труда. Ты же знаешь, как мне нравится наводить ужас.

Она хотела улыбнуться, но вспомнила о разбитом подбородке. Застонав, Молли прикоснулась рукой к лицу, чувствуя, как постепенно возвращается чувствительность. Губа точно рассечена, а челюсть болит при прикосновении.

Белларанд опустил свою огромную голову, чтобы осмотреть ее, и фыркающий смешок, похожий на ржание лошади, дунул ей в лицо.

Ох, у тебя большие проблемы.

24

?

У Молли не просто были большие проблемы, но она наконец стала свидетелем того, что можно было бы назвать настоящим, полным, настоящим фэйри-взрывом гнева. Страшные угрозы в адрес ее дяди, длинные нотации и яростные «я же тебе говорил!» замечания, бешеная жестикуляция руками и внезапные вспышки магии. Понадобились часы, а иногда и приходилось буквально вставать у него на пути, чтобы остановить Аллариона, когда тот уже собрался мчаться к таверне, чтобы сжечь ее дотла, оставив дядю внутри.

— Он получит то, что заслужил, — настаивал ее фэйри.

— Я согласна, — ответила Молли, — но ты все равно не будешь этого делать.

Хотя вид сгорающей таверны мог быть для Молли катарсическим, она понимала, что девочки еще не готовы полностью проститься с этим местом и с своим отцом. Возможно, дядя мог бы устроиться, продав заведения, и действительно измениться — хотя она в этом сомневалась. И, кроме того, Молли не хотела быть той, кто подожжет весь квартал.

Она объяснила все эти причины, но ее бедный фэйри не внемлил доводам. Каждый раз, когда он видел ее отекшую челюсть, он становился больше фиолетовым, чем серым. Она никогда прежде не видела его по-настоящему взбешенным. Если бы она не знала, что это из-за нее, это могло бы быть пугающим, но поскольку так, она на самом деле находила его ярость возбуждающей.

В конце концов, Молли удалось использовать свое тело другими способами, чтобы удержать его в замке с собой. Хотя ее челюсть и лицо были слишком болезненными, чтобы принять его в свой рот, она была более чем счастлива помассировать его между своих сисек, что стало его стремительно вознесшимся в фавориты занятием. Ему было трудно продолжать спорить, когда она опускалась на колени и стягивала его брюки, чтобы поиграть с его членом.

— Молли… — предупредил он.

— Я думала, я получаю все, что захочу, — сказала она, строя жалостливую гримасу. — Я хочу доставить тебе удовольствие — а затем я хочу, чтобы ты ответил мне взаимностью.

По нему прокатился низкий рокочущий стон, и Алларион откинул голову назад, его сияющие, словно звездный свет, волосы ниспадали почти до округлых, мускулистых ягодиц.

— Близнецы, спасите меня от моей своевольной пары.

— А я думала, ты молил о своевольной паре, — напомнила она ему.

— Молил. Возможно, я теперь об этом сожалею.

— Нет, не сожалеешь, — и, чтобы доказать это, она взяла его в руку и стала ласкать, добавляя в конце проворачивание запястьем.

Алларион захлебнулся собственным возражением.

К ее восторгу, он быстро подхватил ее и мягко уложил обратно на кровать. Их одежда вскоре исчезла, и Молли провела вечер, потерявшись в череде оргазмов, которые унесли ее боль. Он вымещал свою агрессию и разочарование языком, плетя и пронзая ее им, и Молли хотела только большего.

Он поглощал ее долго в ночи, пока она не взмолилась о пощаде, но даже тогда, когда она проснулась утром, это было от того, что его рот яростно сосал ее клитор. Ее фэйри был ненасытен, и он сделал ее расслабленной, бескостной и сонной еще до завтрака.

— Слишком устала, чтобы уйти? — произнес он, раскрывая свой замысел.

— Мммм. Сделай это снова.

Итак, в качестве компромисса, Молли провела их последний день в постели, отдыхая между сокрушительными оргазмами. Она пошутила, что при таком раскладе ему придется нести ее на плече, когда они уедут на следующий день.

Его фиолетовые глаза вспыхнули — он воспринял это как вызов.

?

Было уже позднее утро, когда они были готовы покинуть Дурдуран. Молли уже попрощалась с девочками, оставив им, Гленде и мэру Догерти четкие инструкции о том, как написать ей в поместье. Ей удалось вырвать обещания от всех девочек, кроме Норы, писать ей хотя бы раз в неделю, пусть даже для того, чтобы попрактиковаться в письме — и она умудрилась оставить худшие слезы на тот момент, когда собирала свои вещи в их комнате в замке.