Славься, Темная Властительница!
Шрифт:
Под звуки рогов и бой барабанов солдаты строились в боевые порядки, щетинясь остриями копий и сверкая до блеска начищенными шлемами. Тем же самым ответили неизвестные противники, собравшись в три неровные кучи. Судя по всему, кроме численности им не хватало ещё и выучки. Но со здравым смыслом у них всё было в порядке, ибо вскоре от параракского войска отделился одинокая фигура всадника с белым полотном на стяге. Принц милостиво согласился встретиться с посланцем на нейтральной территории и, преисполненный отваги, выдвинулся на встречу вместе с отрядом телохранителей.
Когда мы с их высочеством прибыли на место, то обнаружили, что посланцем была женщина кровей несомненно благородных, о чём свидетельствовала поистине аристократичная стать, едва сдерживаемая нагрудными пластинами доспеха. Чёрные как смоль волосы были собраны под шлемом, алые губы сложены в приятную улыбку.
– Рада приветствовать будущего короля, – дева слегка поклонилась. В её жесте чувствовалась приязнь и смирение, однако правая рука по-прежнему покоилась на рукояти рапиры. Не мудрено, ведь её слова жестоко оскорбили моего повелителя. И он нашёл достойный ответ.
– Возможно, в такой глухомани как эта ваша Элия совсем не знают о соседях, но я Николай, второй принц Лурезиля. Я не наследую престол. Просто командую армией, стоящей перед вами и готовой вступиться за своего оскорблённого господина!
Наша соперница несомненно испугалась, но удивилась ещё больше. Ей было сложно поверить в то, что могучего и прекрасного завоевателя Элии отец и брат оставят без заслуженной награды.
Подобное обращение повергло моего повелителя в ещё большую печаль. Оказалось, что враг понимает его и оценивает его заслуги гораздо лучше, чем собственная семья. Как оказалось впоследствии, враг был вовсе не врагом. Дева показала документ, скреплённый печатью Князя и удостоверяющий её как графиню и правительницу Тамана. Всё это время мы готовились к бою с союзниками! С такими же радетелями о судьбе Параракса, что приняли предложения Всетемнейшего властителя севера. Как лицо младшее по происхождению, леди Лэнс, а именно так звали командующую нашими новыми друзьями, любезно согласилась присоединится к походу, встав под начало принца Николая. Мой господин не мог отказать, приняв на себя бремя командования теперь уже тысячным войском.
Ночь застала министра общественных связей за работой. Многие в королевстве считали, что его работа казнокрадство, однако всё было не так. За работу Валианту платили жалование, воровал же он совершенно бесплатно, можно сказать, для души. Впрочем, в последние недели любимое ранее увлечение не радовало министра. Почтенный Гуамоко больше не просматривал отчёты и не жаловался Мизори. По сути, Валиант мог творить что угодно. Уж если мудрый филин не всегда мог раскрутить схемы, которые он использовал, то где там это сделать заваленной работой по самые кончики эльфийских ушей Мерль? Да если даже она его раскроет, то что сможет сделать? Казнит единственного по-настоящему преданного ей администратора? Нет, эльфийка слишком расчётлива для подобного. Пока он на её стороне, то может творить что душе заблагорассудится.
И это ему не нравилось.
Не то чтобы Торблета мучила совесть. Скорее чувство самосохранения твердило ему, что следует остановиться. Что их надломленная страна и стоящая на пороге решающей битвы столица нуждаются в деньгах гораздо больше, чем он. Ведь Валиант прекрасно понимал, очередной загородный дом с собой не взять, а деньги, даже если удастся довести их до какого-нибудь мирного государства, у него отнимут такие же ловкие и находчивые чиновники вроде самого Валианта. Только остановиться он не мог в силу своей натуры и привычки.
Перо министра в очередной раз скользнуло по белоснежным страницам расчётной книги, занося туда столбики сумм. Мечи превращались в вазы и блюда, доспехи в изысканные платья, солдатское пиво и хлеб в дорогое вино и редчайшие деликатесы. Валиант был настоящим волшебником.
В какой-то момент мужчина не выдержал и с силой швырнул книгу оземь.
Он сам не мог в это поверить, но ему чертовски не хватало Торвальд. Если бы Её Величество была здесь, она бы в два счёта научила его любить родину! Ведь королевская оплеуха была прекрасным нелетальным воспитательным средством. Министр улыбнулся, челюсть ещё помнила тот злосчастный случай, когда он по ошибке стащил часть денег, предназначенных для найма королевского массажиста, а другие части тела помнили, что с ними сделали, когда он предложил массажиста заменить. Эх, Если бы Мизори вернулась, он бы ей не одного, десять массажистов купил!
В изысканном канделябре потухла ещё одна свеча. Нужно закончить сметы к утру. Времени до решающего сражения оставалось всё меньше.
Одинокий домик на опушке леса заметить было непросто. Если бы не блеклый свет, пробивающийся сквозь занавески, то укрытое в сени огромной ивы здание не разглядеть и с десяти шагов. Живущая здесь семья уже готовилась к последней перед сном трапезе. Мать семейства, смазав капканы и сложив их в углу, ставила на стол то, что в них попалось. Её муж ещё возился с арбалетом, меняя засохшие и потрескавшиеся плечи на новые. В этот самый момент в комнату вошёл старший сын. Боязливо озираясь, он как бы невзначай спросил:
– Слушайте, а у нас часом нет каких-нибудь семейных секретов? В смысле, наши предки не убивали кого-нибудь на свадьбах или там не сбрасывали в колодец?
Не успели родители ответить, как следом за братом в комнату вбежала девочка, взъерошенная и явно напуганная.
– Маменька! Папенька! У нас призраки в сарае! – девочка боязливо обхватила себя руками. Большинство призраков континента были не опасными, а порой весьма милыми, но, как известно, в семье не без урода, и эти уроды отняли немало неосторожных жизней.
– Призраки? – мужчина отложил арбалет в сторону. – То есть, несколько? Иди сюда, Лукерья, расскажи, как они выглядели.
Девочка подбежала к отцу прижимаясь к широкой груди.
– Один страшный! Большой! Пучеглазый! А как крикнет, думала, помру.
– А второй? Тоже страшный?
– Ну не то чтобы страшный, – девочка задумчиво погрузила палец в правую ноздрю. – Так, ничего особенного. Похож на нашу двоюродную тётку Агнес из нижней Нижнереченки, которую замуж никто не берёт.
Если бы смертные могли слышать язык духов, то непременно услышали бы, как на почтительном расстоянии от них в окружении мерцающих каналов первоматерии громко и насмешливо ухал старый мёртвый филин. Над ним, скрестив руки на грудной клетке и обиженно надув щёки, возвышалась молодая, но от того не менее мёртвая девушка. Только что Мизори осознала всю глупость устроенного ей соревнования. Работа призраков, если верить преданиям, пугать людей. Вот только соревноваться в пугании с филином затея совсем бесполезная. Огромная птица и при жизни могла заставить потерять пару килограммов веса, стоило только немного повращать головой, раскинуть крылья пошире и как следует ухнуть. Мизори же даже враги не воспринимали всерьёз, особенно пока она не обзавелась доспехом.
– А ты, Вадим, тоже видел приведение? – отец окинул взглядом сына. Здоровенный детина выглядел рассеянным и напуганным.
– Ну не то чтобы видел, – парень почесал за ухом. – Парился я, значится, в мыльне, и прям нутром чувствую, смотрит кто-то. А потом как будто схватило меня что-то! Что-то не от мира сего! За задницу схватило... Вот думаю, может правда призрачная девка какая.
Филин осуждающе посмотрел на бывшую королеву. Та отвернулась, словно ничего из сказанного её не касалось. Мало ли духов молодых девушек обитают в дремучих лесах? Призрачные локоны мерно перебирались призрачными же пальцами.
– Жениться тебе нужно! Вот и девки перестанут мерещиться, – недовольно проворчала мать. – Девятнадцатый годок, братец твой уже второго внука нам набил, а ты всё бабылем ходишь!
Вадим виновато потупился. В лесу девок было немного, только мыши да белки, а в соседней деревне всех мало-мальски хорошеньких давно разобрали. Вот дочка старосты да, но так кто ж её за него выдаст?!
За недобрыми мыслями Вадим приступил к трапезе. Сегодня на ужин была картошка с дичью. Порой парню казалось, что от соседства с орками жить стало даже немного лучше. Большущий мешок корнеплодов мать выменяла у зеленокожих всего за пару кроликов. Оно и немудрено, поймать кролика орку удавалось значительно реже, чем картошку. Кроме того, была бутылка вина, которую привёз вернувшийся из столицы отец, гостья редкая и от того ещё более желанная.