Чтение онлайн

– Могу, - мрачно согласился Флетч.

– Мы поженимся в субботу, потом у нас будет медовый месяц, а после возвращения тебя, возможно, снова возьмут на работу.

– Возможно.

Синди разом перестала смеяться. Посмотрела на Флетча, словно увидела его впервые.

– Ты - репортер!

Флетч развел руками.

– Совершенно верно.

– Из "Кроникл газетт"?
– полюбопытствовала Синди.

– Из "Ньюс трибюн".

– Что происходит?
– Барбара недоуменно переводила взгляд с Флетча на Синди.

– Успокойся, - улыбнулась Синди.
– Теперь мне все ясно!

– Боюсь, что да, - кивнул Флетч.

– Ты написал что-нибудь такое, что я могла прочесть?

– Воскресный выпуск. Ты читала "ЧУДАКИ ОТ СПОРТА НА ФИНИШНОЙ ПРЯМОЙ"?

– Да. Конечно, читала. Основная статья спортивного раздела. Очень хорошая. Ты ее написал?

– Только придумал заголовок, - не стал преувеличивать своих заслуг Флетч.

– Понятно.

Официант подал счет Флетчу.

– Вы становитесь нашим постоянным клиентом, сэр. Но счет взяла Синди.

– За нас платит фирма.
– Она вновь рассмеялась.

– Откушали, можно сказать, за счет заведения.

– Синди, мы собирались расписаться на обрыве, над океаном. Я тебе говорила? В субботу обещают хорошую погоду.

Синди расплатилась наличными.

– Ты помнишь, что сегодня мы обедаем с мамой?
– спросила Флетча Барбара.

– Сегодня на обед у меня будет моя голова на тарелке, - мрачно ответствовал Флетч.

– Синди, за углом есть магазин спортивных товаров. В витрине выставлен отличный горнолыжный костюм. Ты понимаешь, для нашего медового месяца. Пойдем со мной, посмотришь, как я в нем выгляжу.

– С удовольствием.
– Синди оставила официанту щедрые чаевые.

Обе женщины встали из-за стола. Флетч остался сидеть в глубоком раздумье.

– До свидания, Флетч, - попрощалась с ним Барбара. Флетч не ответил.

– До встречи, Флетч!
– весело воскликнула Синди.

– Увидимся на твоей свадьбе! В субботу!

ГЛАВА 24

– Добрый день! Добрый день!
– Флетч громко постучал о косяк открытой двери. Из бунгало доносился шум телевизора, прерываемый детским плачем, детскими воплями и треском какой-то механической игрушки.

– Добрый день!
– выкрикнул Флетч.

Крыльцо являло собой кладбище сломанных игрушек. Самокат с согнутой стойкой, трехколесный велосипед без двух задних колес, раздавленная пластмассовая кукла, плита, угодившая под топор дровосека.

Женский голос в телевизоре произнес: "Если ты расскажешь Эду все, что тебе известно обо мне, Мэри, будешь гореть в аду жарким пламенем".

На кухне женщина крикнула: "Прекрати этот вой, Ронни, а не то я тебе как следует всыплю".

– Спокойно, спокойно, Нэнси, - мужской голос.
– Надо же докормить ребенка. Дети должны есть. Иначе откуда у них возьмутся силы.

Бунгало ассистента профессора Томаса Фарлайфа находилось в восьми кварталах от университетского городка. В ряду соседских домов, не так уж давно выкрашенных, с пожухлой травой на лужайках, дом Фарлайфов выделялся серыми потеками на стенах, разбитым окном да бесколесным, ржавым, когда-то желтым "фольксвагеном", застывшим как памятник перед домом на вытоптанной лужайке, на которой не осталось ни травинки.

По пути к дому Фарлайфов Флетч включил радио. Из выпуска новостей он почерпнул дополнительную информацию. К сообщению о признании Чайлдерса, об этом ему сказала Барбара, добавилась любопытная подробность: выслушав упомянутое признание, полиция тут же освободила Чайлдерса.

Флетч встал на порог и закричал что есть мочи: "Эй! Добрый день!"

Из кухни появилась женщина.

– Кто вы?

– Флетч.

– Кто? Я вас не знаю. Заходите.

Флетч вошел в холл-коридорчик.

– Вы студент?

– Я из "Ньюс трибюн".

– Том на кухне. Не знаю, проверил ли он вашу работу.
– Она повела Флетча на кухню.
– Так вы говорите, ваша фамилия Тербун?

В доме пахло мокрыми ползунками, подгоревшей едой, сбежавшим молоком и пылью.

– Я из газеты.

На кухне гремел телевизор, по полу ползал приводимый в движение батарейкой игрушечный танк, здесь же, компанию кипам белья, мусорным ведрам и книгам составляли пятеро детей, все моложе семи лет. Двое в ползунках, трое в трусиках. Каждый, похоже, этим утром выкупался в воде, в которой чуть раньше вымыли посуду.

Низкорослый, лысый мужчина кормил ребенка, сидящего на высоком стульчике. Он коротко глянул на Флетча. Глаза у него были удивительные, светло-светло синие. Цвет глаз передался четверым детям, но не того оттенка.

– ...перевозка партии разрывных пуль...
– донеслось из телевизора.

Женщина выключила телевизор, и теперь на кухне грохотал лишь танк, преодолевающий препятствия на полу, с криками дрались двое детей на полу да вопил ребенок поменьше, посаженный на драную подушку у стены.

– Ронни, - обратилась женщина к вопящему мальчишке, - перестань орать, а не то получишь по зубам. Угроза действия не возымела: вопли продолжались.

– У вас есть машина?
– спросила женщина Флетча.

– Да. Вы - Нэнси Фарлайф?

– Он приехал к тебе?
– полюбопытствовал мужчина.

– Да нет, ему нужен ты, Том. Насчет какой-то работы.

– Я приехал к вам обоим, Нэнси. Я из газеты.

– А-а-а, - протянула она.
– Насчет убийства отца.
– На ней была широкая, землистого цвета юбка и зеленая, в грязных пятнах, блуза. Белые, не знающие загара руки и ноги, обвислый живот, волосы, висевшие слипшимися прядями.
– Сказать мне вам нечего, но нужно кое-куда съездить.

– Я вас отвезу.

– Наша машина сломалась, - пояснил, не отходя от стола, мужчина. Разбилась. Kaput. Порушилась.

– Мне следовало съездить вчера.

– Да, да, - покивал мужчина.
– Принести Бобби благую весть.

– Присядьте, - Нэнси сбросила со стула на пол стопку газет и телефонный справочник.
– Я только переоденусь.
– Она оглядела свою одежду.
– Том, стоит мне переодеваться?

Ребенок на подушке перестал плакать. На его лице появилось решительное выражение.