Чтение онлайн

– Для Жасмин она, должно быть, Призрак первой жены.
– Нэнси рассмеялась.
– Страшного ничего в ней нет. В моем доме она появляется два или три раза в неделю. Сидит и смотрит телевизор. Сидит и смотрит на детей. Рассказывает им какие-то фантастические истории. О том, как в лесу она подружилась с большим черным медведем, который научил ее ловить рыбу. Дети ее обожают.

– Она любит детей?

– Откуда мне знать? Но она постоянно приходит.

– И вы думаете, что эту женщину не следовало отправлять в психиатрическую клинику?

Нэнси нахмурилась.

– Я думаю, ее не следовало долгие годы держать в изоляции. Изгонять из общества. Выбрасывать из собственного дома. Когда за ней стали замечать странности, отец мог бы уйти с работы. Они переехали бы в другой город, начали новую жизнь. Или, если дело зашло слишком далеко, отец мог бы нанять маме сиделку, чтобы ей было с кем поговорить.
– Нэнси помолчала. Мой отец избавился от нее, потому что хотел жениться на этой безмозглой Жасмин.

– Жасмин вы, разумеется, не любите.

– Не люблю?
– Нэнси повернулась к Флетчу.
– Я ее жалею. Ее ждет то же, что случилось с моей матерью.
– Вновь долгая пауза.
– Утром я слышала по телевизору, что кто-то сознался в убийстве моего отца.

– Да, - кивнул Флетч.
– Стюарт Чайлдерс. Клиент вашего отца. Обвиненный в убийстве родного брата. Оправданный судом два или три месяца тому назад.

– И что?

– Полиция незамедлительно отпустила его. Не понимаю, почему.

– К чему вы клоните, друг?

– Я не думаю, что это гангстерское убийство, - ответил Флетч.
– Хотя "Ньюс трибюн" высказала такую версию.

– Вы думаете, это моя работа?

– Кто-то из близких родственников мог узнать, что ваш отец собрался или хотя бы сказал, что собрался пожертвовать музею и монастырю все свое состояние, из чистых или корыстных побуждений. Кстати, на прошлой неделе ваш отец сказал, что в семье "всем на него наплевать".

Нэнси фыркнула.

– Полагаю, это правда.

– Вот кто-то и решил покончить с ним до того, как деньги уплывут из семьи. Вы, ваш муж, ваша мать, ради вас и ваших детей, вторая жена вашего отца.

– Вы не понимаете Тома.

– Он, возможно, известный поэт, интеллектуал. Но где он был в понедельник утром?

– В университете.

– Когда у него начинаются занятия по понедельникам?

Нэнси замялась.

– В два часа дня.

– Понятно.

– Нищета важна Тому. Общество должно презирать его самого, стихи, которые он пишет. Он мученик, жертвующий собой ради поэзии.

– Но вы-то воспитывались не в нищете, - заметил Флетч.
– Ваш папочка, возможно, не подбрасывал вас на коленке, но обеспечивал вам и набитый холодильник, и чисто прибранный дом, и плавательный бассейн во дворе. Плюс множество стиральных машин.

– Откровенно говоря, друг, от моего отца мне не нужно ни цента. Людей по-прежнему грабят, убивают, насилуют, потому что мой отец берет их деньги.

– Ax, красота насилия!
– воскликнул Флетч.
– У вас пятеро детей, ползающих по грязному полу. Вы сами говорите, что того и гляди окажетесь на паперти. Немногие матери хотят, чтобы их дети голодали, а тут возникает неплохая альтернатива.

Нэнси ответила не сразу.

– В понедельник утром я была дома с детьми.

– Отличные свидетели. А других нет?

– Нет.

Флетч притормозил, как только они проехали щитуказатель с надписью "МОНАСТЫРЬ СВЯТОГО ТОМАСА". Свернул с шоссе направо.

– На стоянке "Ньюс трибюн" дежурит охранник. Проверяет машины. И мне представляется, что человек, знавший о намерении вашего отца приехать в понедельник утром в редакцию "Ньюс трибюн" и объявить о своем решении пожертвовать пять миллионов долларов художественному музею, мог зайти на стоянку, пристрелить его, когда он вылезал из своего "кадиллака", и спокойно уйти, ни у кого не вызывая подозрений.

Они ехали по узкой дороге, окруженной лесом.

– Кто, мама?

– Она ходит, где ей вздумается. И имеет свою точку зрения на многие события. Что ей терять? Ее уже при знали невменяемой.

– Вы не упомянули Жасмин.

– Я еще не встречался с Жасмин. Между прочим, ваш отец нанял кухарку.

– Хорошо. Жасмин есть с кем поговорить. Я сомневаюсь, что она может поджарить яичницу.

– Молодая жена, которую муж вознамерился оставить без цента...

На холме высилось внушительных размеров здание, построенное в испанском стиле.

– Деньги уничтожат образ, который создал себе Том. Моя мать ни на чем не может сосредоточиться, а подготовка убийства требует времени и терпения. Мне же столь безразличны отец и его деньги, что убивать его я бы не стала.

– Значит, остается Роберт.
– Флетч зарулил на усыпанную гравием автостоянку и заглушил двигатель.

– Теперь вы вообще несете чушь.

– Я подожду вас здесь.

Нэнси взялась за ручку дверцы и застыла, глядя прямо перед собой.

– Мне очень вас жаль. Для вас обоих это тяжелая встреча. Я подожду.

– Нет. Пойдемте со мной, друг. А то у меня мурашки бегут по коже, когда я вхожу в монастырь.

ГЛАВА 26

– Раньше вы бывали в монастыре?
– Роберт Хайбек взял Флетча под локоть и увлек к скамье без спинки на другой стороне маленького дворика.

– Нет, - ответил Флетч.
– Тишина здесь оглушающая.

– Я услышал шум вашей машины, - улыбнулся Роберт.

Флетча и Нэнси Хайбек отвели в прохладную, небольших размеров комнату для гостей. Там они сели на деревянную скамью.

Несколько минут спустя к ним вышел аббат. Не поздоровался, не сел рядом. Нэнси объяснила, что приехала, чтобы сообщить брату о смерти отца. Аббат кивнул и вышел, так и не произнеся ни единого слова.

Пока они ждали, Нэнси рассказала Флетчу, что женщины допускаются лишь в эту комнату да в прилегающий к ней дворик, окруженный высокими стенами. Последний раз она приезжала к Роберту шесть лет тому назад, после рождения первого ребенка. А с той поры писала раз в году, на Рождество, никогда не получая ответа.