Чтение онлайн

Оргазм длился долго. Волнами. Каждая следующая выше предыдущей. И вместе с каждой волной – новые толчки, новое освобождение. Ей хотелось убрать его язык и руки, сжать бедра сильнее, закрыться, но он продолжал двигаться. Пока не осталось ни одной клетки в ее теле, которая не дрожала бы.

Когда последняя волна схлынула, она долго не открывала глаза. Она потеряла ощущение реальности, пространства и времени. В глазах были яркие вспышки света, а в ушах – оглушающий звон.

Но даже через этот звон она слышала его громкое, быстрое дыхание. Ей резко захотелось увидеть его и она открыла глаза. Он сидел между ее ног с опущенными плечами, грудь тяжело вздымалась, а в глазах было… безумие? Она смотрела на него и не понимала – что это было? Кто он? Кто она?

Ей хотелось протянуть руку. Коснуться его. Стереть пот с лица и сжать его трясущиеся ладони.

А он смотрел на нее – раскрытую, мокрую, дрожащую – и видел это. Видел в ее глазах просьбу, которой она не умела назвать. И в его собственных глазах мелькнуло что-то, от чего у нее сжалось сердце.

Он резко слез с кушетки. Отошел к раковине, включил холодную воду, погружая под нее свои руки. Стоял, опираясь руками о столешницу, тяжело дыша, не в силах повернуться.

– Прости, – сказал он хрипло. – Прости, я не должен был. Это непрофессионально. Я... я не выдержал. Ты такая... а я не имел права.

Она хотела подняться, хотела что-то ответить. Но у нее не было сил пошевелиться. И она все равно не знала, что сказать. Ей хотелось его успокоить, сказать, что все в порядке, но она понимала, что это будет неправдой.

Ничего не было в порядке.

Она знала, что это конец. Он не простит себе этого. И не сможет больше смотреть на нее. За эти месяцы она узнала Марка слишком хорошо. Его принципы, его ценности и идеалы.

– Я вызову тебе такси, – сказал он, разрывая тишину.

Голос его был надломленным и отчаянным.

– Собирайся столько, сколько тебе будет нужно. Оно будет ждать внизу.

Он все еще смотрел на свои руки, стоя у раковины. Она все еще неподвижно лежала на кушетке с открытыми глазами.

– Прости. Прости. Прости, – голос его был почти умоляющим.

Не было смысла говорить, что ему не нужно было ее прощение. Он сам не сможет это отпустить. От ее утешающих слов ему станет только хуже. Она знала это и поэтому молчала, давая ему возможность осознать этот надлом внутри себя.

– Мне нужно проветрить голову, – резко сказал он.

Он схватил пальто, висевшее на вешалке, и вышел, не оборачиваясь. Дверь закрылась за ним мягко, но этот звук показался Анне оглушительным.

Она осталась лежать на кушетке – голая, мокрая, дрожащая. Внутри все еще пульсировало. Между ног растекалось тепло. Она смотрела в потолок и чувствовала, как к глазам подступают слезы.

Не от боли. От растерянности. От того, что он ушел. Что перекинул всю ответственность за произошедшее на нее. Что она чувствовала себя злодейкой. От того, что не смогла ничего сказать. От того, что она не знала, что теперь будет.

Через несколько минут она встала. Взяла полотенце и вытерлась. Оделась механически, не чувствуя тела. Вышла из клиники. Такси уже ждало.

Ее переполняли яркие чувства: злость, обида, замешательство… благодарность, восхищение, смущение, интерес.

Она посмотрела в сторону клиники, четко понимая, что это в последний раз. Что больше она сюда не придет.

Потому что он не пустит.

Потому что сама не согласится.

Но этот день, эта секунда взрыва останутся с ней навсегда.

Анна приобрела что-то новое внутри в этом моменте, но Марк, к сожалению, потерял в нем себя.

Анна проснулась за пять минут до будильника – навык, приобретенный после начала сеансов с Марком, который сейчас казался проклятием. Обычно в это время ее мозг уже выстраивал шахматную партию предстоящего дня: встречи, звонки, графики загрузки отеля. Но сегодня в голове была вакуумная пустота, заполненная лишь одним звуком – эхом захлопнувшейся двери в клинике.

Анна села на кровати, сбрасывая одеяло. Она уже несколько недель спала обнаженной, но вчера у нее возникло острое желание снова полностью укутаться в хлопковую пижаму.

Не давая себе времени на лишние мысли, она быстро встала, позавтракала чем попало и начала собираться на работу.

Работа всегда была ее лучшим обезболивающим. Самым надежным, проверенным годами транквилизатором.

Анна стояла перед зеркалом в ванной, пытаясь придать себе макияжем хотя бы приблизительно свежий вид. Пальцы слегка подрагивали, и это бесило. Она заставила себя замереть, сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть, глядя себе прямо в глаза – сухие, пустые, обведенные тенями вчерашней бессонницы.

«Ты в порядке. Ничего катастрофического не произошло. Ты просто сменишь врача», убеждала она себя, все равно не веря своим словам.

Одевание превратилось в боевой ритуал. Она выбирала вещи так, словно готовилась к войне: тяжелый шерстяной костюм графитового цвета, блузка с воротником-стойкой, который плотно обхватывал шею. Она хотела замуровать свое тело, спрятать его так глубоко, чтобы даже она сама забыла о его существовании. Чтобы оно снова стало просто инструментом для переноса головы из пункта А в пункт Б.

В отеле ее ждал привычный хаос, который она обычно усмиряла одним взглядом. Но сегодня все раздражало. Запах свежесваренного кофе в лобби казался слишком навязчивым, свет из панорамных окон – слишком ярким.

Здесь Анна была машиной. Она раздавала указания, распекала начальника службы клининга за пятно на ковролине в лобби, которое никто, кроме нее, не заметил, и трижды перепроверила смету на обновление банкетного зала.

– Анна Сергеевна, у нас проблема с поставкой текстиля для люксов, – Света, ее ассистентка, семенила следом, листая планшет. – И господин Разумовский просит личной встречи по поводу банкета. Он настаивает на…

– Пусть настаивает на чем угодно, Светлана, – Анна резко остановилась, и девушка едва не врезалась в ее спину. – Передайте Разумовскому, что если его не устраивают условия договора, он может перенести свой банкет в «Сентрополь». Там как раз любят капризных заказчиков.

Света моргнула, испуганно кивнув. Анна никогда не была грубой, она была холодной. Но сейчас в ее тоне прорезалась несвойственная ей агрессия.

Зайдя в кабинет, Анна плотно закрыла дверь и прислонилась к ней затылком. Ей нужно было работать. Нужно было погрузиться в цифры, в сметы, в реальный, осязаемый мир. Она искала повод сорваться, искала способ вернуть себе ту привычную, колючую броню, которая всегда защищала ее от мира.