Чтение онлайн

— Мне кажется, ты — это всё в этой философии, — пробормотала она, когда её телефон снова заорал. — Чёрт. Мне правда надо идти.

— Иди. — Я отступил назад.

— Скажи “да”. — Она заглушила сигнал и убрала телефон в карман, подняв подбородок. — Мы не испортим всё, если это будет один раз. Верно?

— Ты думаешь, что мы сможем остановиться после одного раза? — Я выгнул бровь. Один её вкус — и я уже ломался. А она думала, что раз сработает? — Только не говори, что это чтобы выбросить из головы…

Она рассмеялась.

— Я не настолько наивная, Уэст. Но если мы не поддадимся хотя бы раз, мы сгорим от напряжения в одном доме. — Она начала отходить назад. — Скажи “да”. Не оставляй меня висеть на этом. Если ты не хочешь меня — тогда разговор окончен.

Я бы отдал свои крылья за одну ночь с ней.

— Один раз, — сказал я.

Она улыбнулась и ушла.

Кэлли

— Не верю, что позволила тебе втянуть меня в это, — пробормотала я, когда подъёмник начал подниматься по самому маленькому склону на Мэдигане. Было тихо — не та тишина, что время от времени прерывается шумом лыжников в обычный день, а такая, будто на склоне вообще никого, кроме нас.

Потому что так и было.

— Ты не сможешь сделать те экшн-снимки, которые хочешь, если не умеешь кататься на лыжах, — возразил Уэстон рядом, откинув очки на лоб. Утреннее солнце было у нас за спиной, так что золотые крапинки в его глазах были не так заметны, но я всё равно их видела, когда он улыбнулся.

— Ещё как смогу. Я всё время фотографирую свадьбы, и при этом ни разу не выходила замуж. Чтобы что-то снять, не обязательно иметь собственный опыт, — парировала я.

Когда он предложил это вчера вечером, я сказала ему, что он сошёл с ума.

А потом он явился с лыжами, палками, ботинками, креплениями — всем комплектом, и я дрогнула. Он даже взял для меня лыжи покороче, чтобы мне было проще управлять ими, как он сказал. Никто никогда не проявлял ко мне такого внимания.

Обычно, если кто-то пытался вытащить меня из зоны комфорта, я выталкивала его куда подальше из зоны своего личного пространства. Но в его глазах было что-то… мальчишеское, взволнованное, и я не смогла отказать.

Или, может быть, дело было в том, что он напрочь лишил меня способности думать, когда приклеился ко мне в вертолёте, будто я его ужин и десерт. У мужчины такой язык, что его надо объявлять национальным достоянием. Памятники ставить. Памятники, доступ к которым есть только у меня, но всё же.

Не будь собственницей. Я повторяла эту фразу себе каждые несколько минут последние двенадцать часов — без толку.

Уэстон был просто моим соседом по дому. Соседом с божественным языком и руками, созданными для раздачи оргазмов, как конфет, но всё же… просто соседом. Во всяком случае, в его глазах. А я тем временем так по нему сохла, что пристегнула себя к длинным аэродинамическим палкам и собиралась броситься вниз с горы только ради того, чтобы увидеть его улыбку.

Но он пообещал мне, что я смогу делать и другие вещи, которые заставят его улыбаться. Даже если всего один раз, я получу Уэстона в своей постели.

— Подумай, как это изменит твой взгляд, когда ты снимаешь, — сказал Уэстон.

Чёрт. О чём мы говорили? О лыжах. Точно. Нужно вытолкнуть из головы оргазмическое затмение, в которое он погрузил меня вчера, и сосредоточиться.

— Я сомневаюсь, что ты научишь меня кататься по целине за одно утро, — поддела я.

— О нет, сегодня мы строго на “заячьем” склоне, — он кивнул на пустой склон под нами, когда подъёмник приблизился к вершине. — Но если ты поймёшь, как движется тело лыжника, ты сможешь предугадывать момент для снимка. Поймёшь, под каким углом тебе нужно быть. Сможешь говорить мне, куда лететь, чтобы ты поймала кадр, который хочешь.

— Я бы хотела поймать тебя, — пробормотала я. Ничего у меня не выйдет, если я не научусь думать о чём-то, кроме его голоса, его рук, его… всего.

Он протянул руку, ухватил меня у основания шеи и наклонил голову, поймав мои губы жёстким, быстрым поцелуем — и всё. Я была ошеломлена… и гораздо более чем просто взволнована.

— Сконцентрируйся, — прошептал он.

А затем поднял защитную планку подъёмника.

— Я сейчас с него просто упаду.

— Нет. — Его рука опустилась мне на талию, уверенно удерживая. — Просто доверься мне.

Я доверяла. Только поэтому я и оказалась на этой горе в восемь утра в понедельник. Мы отвезли Саттон в школу полчаса назад, и теперь я готовилась впечататься в снег перед единственным лифтёром, который, кстати, ещё и помахал нам, приветствуя мою неминуемую гибель.

— Раз. Два… — начал он, притягивая меня ближе. — Три. Встаём.

Мы встали, но мои лыжи так и не коснулись земли. Он удерживал меня прижатой к себе и легко съехал с подъёмника, словно катался так с рождения.

— Это нечестно, — буркнула я, когда он поставил меня на снег.

— Может, это просто повод подержать тебя в руках. — Он подмигнул.

Он. Подмигнул.

— Ты кто вообще? Тот серьёзный мужчина, для которого я писала контракт — по пунктам — в жизни бы не подмигнул.

Он только рассмеялся.

— Итак, это детский склон.

— Скорее скотобойня, — проворчала я.

— Как видишь мы тут одни. — Он развёл руками. — Никаких детей, которых ты можешь переехать. Никаких взрослых, которых можно напугать. Никого, кто станет свидетелем… чего бы то ни было.

Я вонзила палки в снег.

— То есть ты хочешь сказать, что мы впервые одни с тех пор, как… — щёки вспыхнули. — И ты хочешь потратить это время на лыжи.

Он оказался позади меня — его лыжи по обе стороны моих, дыхание у моего уха, касание шлемов.

— Впервые с тех пор, как я опустил голову между твоих бёдер и лизал тебя, пока ты не кончила?

— Уэстон.

Жар взорвался внутри меня.

— Это ведь то, что случилось, верно? — он прикусил мою мочку уха. — Если у меня будет только один шанс с тобой, Каллиопа, то места для стеснения не будет.

Воздух сорвался у меня дрожащим вдохом.

— И если ты продолжишь говорить такое, мы растопим снег на всей горе.

Он повернул мою голову и поцеловал — медленно, глубоко, так, что через пару секунд я уже цеплялась за него.

— Меня это тоже устроит. — Он коснулся моих губ коротким, мягким поцелуем. — Но мы не совсем одни. Джулс вон там управляет подъёмником.

— Точно. — Я выдохнула. — Потому что абсолютно логично остановить целую гору только ради того, чтобы научить свою… свою соседку кататься.