Чтение онлайн

Три дня назад я искренне считала себя женщиной, которая сама справляется со своими проблемами. Потом появился он, и все пошло наперекосяк.

— Все в порядке? — спрашивает техасский протяжный говор. — Мы ведь не слишком много заставили вас выпить самогона прошлой ночью, верно?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь, обнаруживая позади себя младшего Шарпа.

— О, я в порядке! — вру я. — Просто хотела узнать, нужно ли мне ответить на какие-то звонки перед встречей. Но думаю, они подождут. — Я открываю дверь в зал и придерживаю ее для него.

Он качает головой.

— Я бы никогда не позволил женщине придержать для меня дверь, мэм. Дамы вперед. — Он берется за руку двери и кивает, давая понять, что я должна войти первой.

Я делаю это, потому что не в настроении спорить. Я не фанатка их странного рыцарства.

— Доброе утро! — приветствую я всех в зале.

— Вот она! — говорит дедушка Шарп. — Надеюсь, у вас не болит голова. Наш стиль празднования может показаться немного чрезмерным.

Боже, им нравится думать, что я страдаю.

— О, я в порядке! Ничто не сравнится с круассаном с маслом. Плюс три таблетки ибупрофена и много воды.

Рид поднимает на меня глаза, выражение его лица неожиданно смягчается.

Ой. Раньше мне очень нравились эти взгляды. Но теперь я отворачиваюсь и выбираю место за столом, где буду на безопасном расстоянии от него.

Сегодня вокруг стола стало больше стульев. С нами сидят два бухгалтера и юрист — хотя юридическая проверка состоится только завтра, — и, конечно же, Шарпы также пригласили свою финансовую команду.

— Давайте начнем, хорошо? — спрашивает мужчина в ковбойской шляпе. — Мы хотели бы начать с баланса, а затем перейти к денежному потоку.

— Нам подходит, — говорит Марк Мэдиган.

Наш бухгалтер открывает папку с балансовым отчетом, и мы приступаем. Это очень сухое обсуждение доходов и расходов.

Шарпы не задают много вопросов, пока мы не доходим до раздела о капитальных расходах. А потом они долго расспрашивают о работе горнолыжного курорта. Они хотят услышать все подробности о том, сколько стоит строительство и эксплуатация горнолыжных подъемников, а также об ограничениях, связанных с их строительством.

Это не быстрый разговор, и у меня до сих пор болит голова. Я выпиваю стакан воды и хочу еще. Но кувшины на столе почти пусты, и если я встану, чтобы наполнить их, то буду выглядеть как официантка, а не как исполнительный директор. И что-то мне подсказывает, что в этой команде многое зависит от внешнего вида.

Я тайком пишу сообщение шеф-повару и прошу ее прислать кого-нибудь с еще одним кувшином воды.

Финансовые вопросы затягиваются.

— Все наше подъемное оборудование совсем новое, — говорю я в какой-то момент, опасаясь, что мы никогда не сдвинемся с места. — Вам не придется вкладывать деньги в течение многих лет.

— Мы очень дотошные, маленькая леди, — говорит средний из Шарпов. — Нужно расставить все точки над i.

Сдерживая вздох, я клянусь страдать молча.

Когда разговор заходит о доходах от операционной деятельности, Рид начинает задавать вопросы.

— Я все еще хотел бы понять, на чем основаны ваши предположения о доходах, — говорит он. — По моим расчетам, вам придется повысить цены на номера в шесть раз, чтобы оправдать оценку.

Я едва сдерживаю вздох. И я не единственная, кого это раздражает. Отец Рида, сидящий напротив, выглядит так, будто вот-вот взорвется.

— Предоставьте это нам, — говорит Шарп. — Я уверен, что вы знаете все тонкости извлечения прибыли из приложений, но у нас самый быстрорастущий люксовый бренд на континенте. У вашего курорта большой потенциал, и мы точно знаем, как его использовать.

— Использовать, — бормочет Рид. — Интересный выбор слов.

Отец бросает на него убийственный взгляд.

Я не понимаю Рида. Правда не понимаю. Я любила этого мужчину. Этот мужчина меня бросил. Я тосковала по нему, а теперь он меня просто раздражает.

И я все еще должна извиниться за вчерашний вечер.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что умру, если не прерву эту встречу, раздается стук в дверь, возвещающий о начале обеда. Входит один из официантов, толкая перед собой тележку, нагруженную тарелками с сэндвичами, фруктами и печеньем.

Я никогда в жизни так не радовалась перерыву. Рид тоже выглядит довольным. Он встает из-за стола и направляется к двери.

Понимая, что могу прямо сейчас извиниться, я отодвигаю стул и тихо иду за ним.

Его отец выталкивает меня из зала и преследует Рида в вестибюле. Рид останавливается перед большой картиной, висящей рядом с стойкой регистрации. Это географически точное художественное изображение «Мэдиган Маунтин» и окружающих ее горных вершин.

— Рид, — шипит отец, подходя и вставая рядом с ним. — Что это было, черт возьми? Зачем ты их провоцируешь?

— Я не провоцирую, — говорит Рид. — Но у меня есть вопросы.

— Эти вопросы звучат так, будто ты думаешь, что они не знают, что делают. Или что ты пытаешься выяснить, у кого больше член.

Мое лицо краснеет. Мне и так неловко стоять и подслушивать, ожидая возможности поговорить с Ридом. А если они обсуждают размер его члена, то становится еще хуже.

Я видела его. Много раз. Просто не в последнее время.

— Что-то не так, — настаивает Рид, не сводя глаз с карты. — Где ты это взял? Она прекрасна.

— Ава заказала фотографию с дрона. Затем она сама перерисовала ее, как будто ее имя мисс Леонора Да Винчи. Но не будем менять тему. Что нужно сделать, чтобы ты заткнулся и мы могли закончить проверку бухгалтерии?

Рид оборачивается и видит, что я подслушиваю. Он смотрит на меня непроницаемым взглядом, от которого, должно быть, дрожат все дельцы Кремниевой долины.

— Ава, ты одна из самых умных людей, которых я знаю. У тебя есть хоть какое-то представление о том, что задумали Шарпы?

Этот комплимент застает меня врасплох, и я, запинаясь, произношу самую банальную фразу, которую только могу придумать.

— Н-нет. Не представляю.

Рид поворачивается к отцу.

— Ты слышал что-нибудь о продаже другой недвижимости в этом районе?