Чтение онлайн

Я устраиваюсь поудобнее, положив голову ему на плечо, а он крепко обнимает меня.

— Ава, — шепчет он. — Ты была для меня всем. А я выбросил наши отношения в мусор, как мой отец выбросил мамину керамику. Я ничему у него не научился. И так много о чем сожалею.

Мои слезы капают на его белоснежную рубашку.

— Спасибо тебе за это, — шепчу я. — Вот только… — Я поднимаю голову и смотрю на Рида сквозь слезы. — В первый раз, когда мы заговорили, я убедила тебя швырнуть твою фигурку на пол. Я превратила это в игру. О чем ты только думал?

— Но ты хотела донести свою мысль. — Он проводит большим пальцем по моей скуле. — Полезно разрушить то, что не доведено до конца, чтобы можно было начать заново и построить что-то более прочное. Неправильно ломать что-то только потому, что больно на это смотреть. Именно это я и сделал с нами. Я всегда буду сожалеть об этом.

Я еще на мгновение кладу голову ему на плечо.

Его губы касаются моих волос, и мое сердце замирает. А потом я все порчу, и я правда не понимаю почему.

Может быть, это эмоциональная перегрузка.

А может, это отголосок, своего рода мышечная память, которая заставляет меня приблизить губы к губам Рида. Должно быть, он попал в то же силовое поле, потому что в ту же секунду опускает подбородок.

Когда его мягкие губы впервые касаются моих, я чувствую ту же дрожь в теле, что и раньше. То же волнение, когда он страстно целует меня. Я расслабляюсь в его объятиях, словно по команде, и чувствую вкус сидра и тепла. Он такой же на вкус, как и я.

Рид не медлит. Он крепко обхватывает мою щеку ладонью, но его губы двигаются нежно и медленно. Я и забыла, как он умеет целоваться. И я уже забыла, каково это — быть в центре внимания Рида на сто десять процентов. Это похоже на любовь.

Стоит ли удивляться, что я провела целый год своей жизни, прижавшись к нему? Стоит ли удивляться, что я так сильно влюбилась в этого мужчину, чьи поцелуи подобны сну?

Стоит ли удивляться, что я забеременела и мы разбили друг другу сердца?

Эта отрезвляющая мысль пробивается сквозь мой похотливый туман. Я отстраняюсь, хотя на самом деле не хочу этого.

— Прости, — быстро говорю я, отодвигаясь от него и опуская голову на руки. — Прости. Это было… — Я слишком смущена, чтобы закончить предложение.

Рид лишь усмехается. Он кладет теплую руку мне на плечо и дружески сжимает его.

— Ш-ш-ш, — говорит он, — Эта неделя была…

— Насыщенной, — бормочу я. — С этим сложно справиться. Мы просто на секунду… растерялись.

Он не спешит соглашаться со мной, а просто проводит рукой по моим волосам. Одно нежное прикосновение. Но, боже, как же я по этому скучаю. Я и не подозревала, что скучаю, но вот он здесь, и мне больно.

Черт возьми.

Я резко встаю и беру наши пустые кружки. Затем отношу их на кухню и быстро мою. Я чувствую на себе взгляд Рида, но он ничего не говорит. Когда кружки чистые и сухие, у меня уже нет повода игнорировать его. Я оборачиваюсь и вижу, что он смотрит на меня тем же пристальным взглядом карих глаз, который я так хорошо помню. У него задумчивое и, возможно, немного самодовольное выражение лица.

Я чувствую прилив раздражения.

— Что? — спрашиваю я. — Почему ты так на меня смотришь?

Его губы изгибаются в ухмылке.

— Без причины.

Да, ему определенно пора уходить. Я иду через комнату, открываю картонную коробку для керамики и аккуратно убираю в нее кружки.

— Ты сегодня будешь пить коктейли с Шарпами?

— К сожалению, да. Моя печень меня уже ненавидит.

— Лучше ты, чем я.

— Почему ты не идешь? — спрашивает он. — Я думал, ты захочешь поговорить с ними с глазу на глаз.

— О, я бы с удовольствием, — признаюсь я. — Но сегодня репетиция церемонии открытия, и я не могу быть в двух местах одновременно.

Каждый год вечером после первого дня работы горнолыжного курорта в сезоне мы проводим ритуал. На улице играет симфонический оркестр, а сотрудники спускаются с горы строем, держа в руках фонари. Это выглядит круто и собирает много лайков в соцсетях.

Рид поднимает коробку с керамикой.

— Спасибо тебе за это.

— Не за что, — настаиваю я. Я провожаю его до двери, но остаюсь на безопасном расстоянии. Мне не нужно повторения того дерзкого, ошибочного, чудесного поцелуя.

АВА

— Держи, Ава, — говорит Хэлли, протягивая мне красный одноразовый стаканчик, пока вокруг меня весело журчит вода в джакузи.

Сейчас девять часов вечера, и наша репетиция перед церемонией открытия закончилась час назад. Я заглядываю в стаканчик и вижу каплю розового вина. Алкоголь по-прежнему не входит в список моих сегодняшних дел, но я бы никогда не отказалась от спонтанного вечера в джакузи с девушками.

На курорте есть две гидромассажные ванны: одна примыкает к бассейну с подогревом, а вторая предназначена только для клиентов спа-центра и используется между процедурами. Высокий деревянный забор вокруг спа-зоны украшен веселыми гирляндами, а в каждом углу растут вечнозеленые кустарники в горшках.

Время от времени Сара, управляющая спа-центром, приглашает нас после работы в огромную гидромассажную ванну. Сегодня там только я, Хэлли, Сара, Рейвен и наша особая гостья Шейла. Я застала ее за тем, как она в одиночестве листала журнал в баре, и она с радостью сбегала наверх за купальником, чтобы присоединиться к нам.

— Как ты держишься, Ава? — спрашивает Рейвен.

— Хорошо, — чопорно отвечаю я. — Проверка бухгалтерии сегодня прошла успешно.

Рейвен откидывает волосы назад и улыбается мне.

— Я спрашивала не о проверке бухгалтерии, детка. Как тебе проводить с ним время?

Мой взгляд невольно падает на Шейлу.

— Эй, девчачий кодекс, — говорит она, поднимая обе руки в знак покорности. — Я — могила. Кроме того, меня не интересует Рид. Я никогда не замечала, каким одиноким он кажется. Или как он раздражает женщин, с которыми встречается без особого энтузиазма. И уж точно я никогда не замечала, как сексуально он выглядит, когда потеет в корпоративном спортзале.

Остальные девушки покатываются со смеху.

— Итак, я повторяю вопрос, — настаивает Рейвен. — Как дела?

— Ужасно, — ворчу я. — Сначала я напилась и начала много болтать…

Сара сочувственно стонет.

— Потом меня стошнило прямо перед ним. Это было вчера. А сегодня я узнала, что разбила керамическую кружку, которую сделала для него его покойная мать. И пока пыталась извиниться, я… — О, это слишком ужасно, чтобы говорить об этом вслух, поэтому я закрываю лицо руками. — Я его поцеловала.