Чтение онлайн

— Мне подарил его старый друг, — произнес генерал. Его хриплый низкий голос словно касался каких-то невидимых струн моей души.

— Странно, — вздохнула я, глядя на его руку. — Просто у меня был такой же браслет. На моем браслете… внутри есть царапина. Она… Она похожа на… молнию. Это я кольцом зацепила… Я не смогла расстегнуть его при примерке и поцарапала браслет. Царапину почти не видно… Но если посмотреть на свет, то она есть…

Тишина.

Она лежала между нами, как лезвие — тонкая, острая, готовая в любую секунду разрезать те тонкие ниточки, которые связывали нас сейчас.

Зрачки серых глаз на миг сузились до вертикальных щелей — не от гнева, а от инстинкта: дракон чуял ложь, даже если человек ещё не верил.

Генерал медленно снял браслет с запястья. Его пальцы — сильные, привыкшие к мечу и приказам — двигались неуверенно. Почти бережно.

Он повернул его к свету, и я не могла разглядеть его лица. Не видела, замечает ли он ту самую царапину — едва заметную, как шрам от старой обиды, — что я оставила на внутренней стороне застёжки, когда впервые примеряла подарок Лиотара и не смогла расстегнуть хитрый замочек.

Моё сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало даже тиканье часов в углу комнаты.

— Да, — произнёс он наконец, и голос его был тише метели за окном. — Это ваш браслет.

Он вдохнул ровно — слишком ровно. Так дышат только те, кто загоняет ярость внутрь, чтобы не сжечь всё вокруг.

Воздух вокруг него стал плотнее, будто в комнате вдруг стало жарче — не от камина, а от скрытого пламени под кожей.

Он протянул мне браслет — и в этот момент его пальцы слегка дрогнули. Не от страха. От стыда. Потому что именно его имя, его репутация, его алый мундир с золотыми драконами стали тем, что превратило украшение в мой приговор.

Я взяла браслет. Он был тёплый. От его кожи. От его пульса. От его чести и благородства, которые я не заслужила, но которые всё равно пришли ко мне на помощь в овраге, в снегу, в темноте.

Пальцы сами нашли царапину. Молния. Моя молния. Я провела по ней ногтем — и боль ударила не в ногу, а в грудь. Острая, как предательство, которое я не совершала, но за которое меня сломали.

— Как давно исчез браслет? — спросил генерал, не отводя взгляда.

— Я обнаружила пропажу перед балом, — прошептала я, сжимая металл так, что рубины впились в ладонь. — Когда муж попросил надеть его… Он хотел, чтобы я непременно надела его на бал!

Генерал кивнул, будто собирал осколки правды по полу.

— Вероятней всего, кто-то хотел пошутить, — сказал он, но в его голосе не было лёгкости. Только холодный расчёт. — Возможно, его украли, и он попал к ювелиру обратно. Либо его сдали на починку, но в мастерской перепутали заказы.

Я хотела кивнуть. Хотела согласиться. Хотела поверить, что всё это — глупая случайность, жестокая шутка судьбы, которая чуть не стоила мне жизни. Обычное недоразумение, которое стоило мне здоровья.

Но боль в ноге вспыхнула, как напоминание.

Ошибка?

Из-за этой «ошибки» меня вышвырнули в метель.

Из-за неё мне сломали кость магией.

Из-за неё я чуть не умерла в овраге, пока звёзды молчали, а гости продолжали веселиться на балу.

Это не ошибка.

Это ловушка.

И кто-то очень умело подставил меня — и генерала.

Генерал встал так резко, что кровать скрипнула — звук, неуместный в этой тишине. На мгновение его рука дёрнулась.

— Отдохните, — бросил он уже у двери, не глядя на меня.

И я поняла: он уходит не потому, что ему всё равно.

Он уходит, потому что боится, что скажет слишком много. Или сделает слишком мало.

С тихим щелчком двери он ушёл.

Не обернулся.

Я его понимала. Он сам случайно попал в эту интригу. Сам не ожидал, что кому-то придёт в голову стравить двух драконов! Быть может, это шутка кого-то из аристократов, которые просто обожали сцены ревности и дуэли? Или это куда более серьёзная провокация с целью убрать моего мужа? Или даже план моего мужа, чтобы избавиться от меня.

Быть может, где-то в поместье его постель греет другая. Она же скользит пальцами по его груди и улыбается, что теперь никто не помешает их счастью.

Я осталась одна.

С браслетом в руке.

С болью в ноге.

С тяжёлыми мыслями.

С вопросом, который жег грудь изнутри: «Кто? Кто знал, что браслет — не просто украшение? Кто знал, что для Лиотара он — символ? Приговор? Печать верности? Как так вышло, что и меня, и генерала кто-то втянул в интригу?»

Послышался робкий стук в дверь. Я разрешила войти. И в этот момент дверь приоткрылась.

— Простите, госпожа… — прошептала служанка, стоя в проёме с письмом в руках. — Это вам.

Я удивилась:

— Мне?

Служанка была удивлена не меньше моего.

Кто мог писать мне сейчас? Я — никто. Сломанная жена, выброшенная в снег, спасённая чудом. У меня нет друзей. Нет родных. Нет даже имени, которое не звучало бы как насмешка.

Более того! Никто не знает, что я здесь! Или кто-то проболтался? Доктор, например? Доктора — они ещё те сплетники. Может, сплетня уже гуляет по столице?

Служанка подошла, держа конверт так, будто в нём не бумага, а змея.

Я взяла его в руки.

Тяжёлый пергамент. Восковая печать — чёрная, как ночь. И на ней — герб Алуа. Перечеркнутый вензелем дракон в короне. Знак дома, который перечеркнул сына. Знак дома, который отверг и меня.

Мои пальцы задрожали. Как тогда, когда я цеплялась за белую острую корку льда. И сейчас я так же цеплялась за бумагу.

Я не хотела открывать. Но тело уже помнило: всё, что приходит от Лиотара — боль.

И всё же… Я сломала печать.

Он пишет мне? После всего?

Или это не письмо.

Это — новый удар?

Я не сразу открыла, словно взвешивая внутри, готова ли я испортить себе настроение?

Просто смотрела на воск, ещё тёплый от печати.

На имя, выведенное чётким, знакомым почерком:

«Моей жене Н. Алуа».

Хотя я уже не его жена.

Я — ничто.

Но, может быть…

Может быть, в этом конверте — не угроза?

Может, в нём объяснение? Попытка извиниться?