Чтение онлайн

Только теперь я сама её туда бросила.

Генерал закрыл дверь за нами в мою комнату — не с грохотом, а с той тихой уверенностью, будто знает: теперь мы вдвоём, и мир за этим порогом больше не имеет права вмешиваться.

— Сними обувь, — сказал он, не глядя на меня. — Ты не почувствуешь баланс, пока твои пальцы не коснутся пола.

Я замерла.

Не от страха.

От того, как его голос — низкий, чуть хриплый, будто пропитанный сталью и дымом — прошёл по моей коже, как едва ощутимое прикосновение сильной руки.

Я села на край кровати. Медленно стянула туфли. Пол был холодным, но я не дрожала. Напротив — внутри всё горело.

Поднявшись, я сжала рукоять трости.

Генерал подошёл. Каждый шаг отдавался в груди — не как звук, а как удар, от которого подкашивались ноги.

Он встал за спиной. Так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань платья.

— Встань, — тихий хриплый голос заставил меня едва слышно выдохнуть, словно сквозь пересохшие губы я пытаюсь выпустить хоть часть внутреннего жара.

Генерал положил ладони на мои плечи — не как учитель, не как наставник.

Как тот, кто держит, чтобы ты не упала, даже если сам не верит, что сможет устоять.

— Дыши, — прошептал он, а его слова отозвались где-то внизу живота. — Не замирай. Движение начинается с дыхания.

Я вдохнула.

И в этот миг его пальцы скользнули чуть ниже — к лопаткам, к позвоночнику, к тому месту, где начинается дрожь, которую нельзя скрыть.

— Ты напряжена, — послышался шёпот, в котором я растворялась. — Ты думаешь, что должна быть идеальной. А ты просто должна быть здесь.

Его ладонь легла на мою поясницу — не требовательно, но непреклонно.

Я почувствовала, как под кожей вспыхивает жар.

Не от боли.

От желания. Мне показалось, что у меня по телу пробежала невидимая волна дрожи.

— Повтори за мной, — прошептал он, и его губы почти коснулись моего уха. — Шаг вперёд. Колено чуть согнуто. Вес — на переднюю стопу. И… резко в сторону. Локоть вперёд. Лезвие — как продолжение руки.

Я сделала шаг.

Он поддержал меня, не давая упасть, когда нога заныла.

Но его рука не отпустила.

Она осталась на моей талии — тёплая, тяжёлая, как обещание.

“Он — пламя!” — шептало мое тело. И сейчас мне хотелось, чтобы он сжёг меня. Дотла.

— Ещё раз, — выдохнул он, стоя так близко, что я чувствовала каждый вдох.

Я повторила.

На этот раз увереннее.

Но когда я повернулась, чтобы сделать замах, мои пальцы коснулись его груди.

Случайно.

Или нет?

Генерал не отстранился.

Напротив — шагнул ближе.

Теперь между нами не было ни воздуха, ни теней, ни прошлого.

Только горячее дыхание.

Только пульс.

Только то, что мы оба не называли, но уже не могли игнорировать. Мне казалось, что я готова отдать все ради того, чтобы он сейчас привлек меня к себе и захватил в сладкий плен мои губы жарким и медленным поцелуем.

— Ты смотришь не туда, — сказал генерал, и его голос дрожал — не от усталости, а от сдержанной силы. — Ты должна смотреть в глаза врагу. А не… в его губы.

Я вздрогнула.

Потому что он знал.

Знал, что я смотрю не на врага.

А на мужчину, чьи губы я хочу почувствовать больше, чем воздух.

— Я просто боюсь пропустить что-то важное… Я так всегда… делаю, когда говорят что-то важное, — выдохнула я, опуская глаза.

Сердце забилось быстрее, сильнее, жарче.

— Не извиняйся, — ответил он, и его пальцы подняли мой подбородок. — Смотри в глаза. Всегда смотри. Даже если боишься. Особенно — если боишься.

Наши взгляды встретились.

Его зрачки — не круги, а щели, как у дракона, что вышел из тени.

В них не было гнева.

В них было что-то другое. И я чувствовала это. Мне казалось, что от его взгляда невидимые руки снимают с меня платье и бросают его на пол. Это чувство пульсировало во мне, как второе сердце.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— От холода, — солгала я.

Генерал усмехнулся — тихо, почти ласково.

— Тогда я согрею тебя.

И он обнял меня.

Не как на тренировке.

Не как защитник.

А как тот, кто хочет.

Его руки скользнули по моей спине…

И в этот миг я почувствовала — не душой, не сердцем, а кожей — как дракон внутри него вздохнул.

Не ревел. Не рвался наружу.

Просто… признал.

Как будто сказал: «Наконец-то. Она — наша».

Если он сейчас коснётся губами моей шеи — я не отпряну.

А заплачу от того, что это не ложь.

Что это — правда, которую я не имею права чувствовать.

Сейчас мне казалось, что если он прошепчет: «Я хочу тебя», — я не смогу устоять.

Не потому что забуду клятвы.

А потому что впервые за всю эту жизнь я почувствовала — я хочу быть желанной. Не полезной. Не красивой. А желанной.

— Ты не должна бояться, — прошептал он в волосы. — Я не позволю тебе упасть.

Я закрыла глаза.

И в этот миг тело предало меня: оно уже принадлежало ему.

Не сердцем. Не словом.

А той самой дрожью в коленях, сбившимся пульсом, судорожным дыханием.

Не как гостья.

Не как жена Алуа.

А как та, у которой дрожат колени от одного его взгляда.

Но генерал отстранился.

Резко.

Как будто вспомнил, кто мы есть. Я видела, как он тяжело дышит. Как непросто было разрушить плен объятий.

— Хватит на сегодня, — сказал он, голос стал холоднее. — Ты устала.

Он вышел, не обернувшись.

А я осталась, задыхаясь от желания. От стыда. От мук совести.

Сердце билось так сильно, так, что я ощущала его не в груди, а в горле — твёрдым, колючим комом.

Пальцы онемели.

В ушах звенело — не от тишины, а от того, что кровь хлынула к голове, вытесняя всё, кроме одного: «Он скажет. Он скажет. Он скажет”.