Чтение онлайн

Если я сумею нейтрализовать яд…

Если я спасу его…

Он посмотрит на меня — и узнает.

Не из слов.

Из запаха лжи на моей коже.

Из тени в моих глазах.

Из того, как дрожала моя рука, когда я сыпала яд в его бокал.

И тогда…

В лучшем случае он отвернётся.

В худшем — его дракон вырвется наружу… и убьёт меня.

Не как врага.

А как предательницу, которую он когда-то считал своей.

Я подошла к кровати.

Опустилась на колени.

Прижала ладонь к его щеке — тёплой, живой, настоящей.

— Прости меня, — прошептала я, и слёзы капали на покрывало, не оставляя следа. — Я хотела спасти тебя…

Дальше я не могла говорить. Я беззвучно прошептала:

— Но теперь понимаю: спасти тебя — значит потерять тебя навсегда. Только на этот раз — по своей вине.

Я прижала ладонь к его щеке — тёплой, живой, настоящей.

И в этот миг поняла: спасти его — значит умереть.

Ну что ж... Видимо, я заслужила.

Потому что если он узнает правду — его дракон не простит.

А если не узнает — я сама не прощу себе, что жила ложью рядом с тем, кто верил мне как святой.

Огонь в камине потрескивал, будто шептал мне на ухо: «Ты не одна. Он рядом».

Но я не верила ни огню, ни себе.

Только ему — лежащему на постели, бледному, но живому.

Его дыхание было ровным, но в груди больше не чувствовалось того жара, что раньше согревал меня даже сквозь плащ. Теперь он дышал, как человек. Как смертный. Как тот, кого я сама сделала уязвимым.

Я сидела в кресле, прижав к груди потрёпанную книгу в кожаном переплёте. Пальцы лихорадочно листали страницы, будто в этих строках, написанных столетия назад, таилась спасительная истина.

Но нет.

Ничего.

Только пыль, мёртвые слова и тени прошлого, которые не хотели говорить со мной.

За окном метель улеглась, будто выдохлась, уставшая от моих слёз и страхов. В комнате — тишина, нарушаемая лишь его дыханием. Ровным. Живым.

Рана на его боку наконец затянулась. Она уже не сочилась кровью, а лишь слегка побледнела у краёв, как будто стыдилась того, что позволила ножу пронзить тело дракона.

Я радовалась.

Но радость эта была горькой.

— Ты расстроилась? — раздался его хрипловатый тихий голос.

Я вздрогнула. Не от неожиданности — я знала, что он не спит. Просто… не хотела, чтобы он видел мою тревогу. Мою беспомощность. Мою вину.

— Не знаю, — прошептала я, не отрываясь от страницы, где описывался ритуал «Возвращения пламени». Бесполезный. Недоступный. Мёртвый, как надежда. — Я просто надеялась, что найду хоть что-нибудь, что поможет... Но это ещё не все книги из библиотеки! Но ведь это значит — ещё есть надежда!

Голос дрогнул. Я сжала книгу сильнее, будто пыталась удержать в ней то, что уже ускользало из моих рук — время, доверие, шанс.

Энгорант молчал.

Потом — тяжело вздохнул.

— Нет, — сказал он тихо. — Я уже который день замечаю, что ты расстроена. Что стряслось?

Я не ответила.

Не могла.

Потому что если начну говорить — всё вырвется. И тогда он узнает: я не жертва. Я — та, кто пустил яд в его кровь. Тот самый яд, который опустошил его.

Пальцы сами потянулись к запястью — к браслету, что всё ещё скрывал под рубинами остатки пепла. Я почувствовала его холод сквозь рукав, как напоминание: каждая доза — это не защита. Это выбор. И я выбрала ложь.

— Я понимаю, что тебе тяжело, — продолжил он, и его пальцы коснулись моей руки. Тепло. Такое простое, такое настоящее. — Предательство — это всегда удар, которого ты не ждёшь. Я понимаю, что ты чувствуешь, зная, что муж тебя предал. Я когда-то чувствовал нечто похожее.

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня — не с жалостью, не с осуждением.

С застаревшей болью.

— Правда? — выдохнула я.

— Да, — кивнул генерал, и в уголках губ мелькнула горькая усмешка. — Когда-то у меня была невеста. Мне казалось, что лучше её нет. Она была медиком в Северном Форте.

Он замолчал на миг, будто вспоминая её лицо — не как предательницу, а как ту, кем она была до двора, до короны, до лжи.

— И вот однажды я представил её королю. Она была магичкой. И никогда до этого не бывала во дворце. Но стоило ей попасть туда — она была очарована им. Такая честь быть среди дам, среди аристократов. Она просто сияла. Король оказал ей знак внимания. И она быстро смекнула: быть женой генерала — это хорошо. Но быть королевой — лучше.

Энгорант усмехнулся — коротко, без злобы, но с такой болью, что у меня сжалось сердце.

— К тому моменту король уже похоронил нелюбимую жену, так и не подарившую ему наследника, и как раз подыскивал себе новую. И моя любовь расценила это как шанс.

Я замерла.

Пальцы сами отпустили книгу. Та упала на пол с глухим стуком.

— Она по-прежнему казалась мне любящей, — продолжил генерал, глядя в потолок, будто читал там свою судьбу. — Но теперь она при первой же возможности хотела попасть во дворец. И однажды после бала её горничная принесла мне записочку, которая выпала из платья госпожи. Вижимо, она о ней забыла. Я узнал почерк короля. Он мечтал её видеть.

Голос генерала стал тише. Сейчас он говорил почти шёпотом.

— В тот день она сказала, что уедет к родственникам. Но записка всё расставила по местам. Она уехала во дворец. На свидание. Когда вернулась под утро и начала врать, что тётушка заболела… Я молча положил на стол записку.

Энгорант замолчал.

А я… Я не могла дышать.

— Я помню её глаза, — прошептал он, глядя на огонь камина. — Она пыталась убедить меня, что это ложь. Что её подставили. Слуги. Потом стала доказывать, что если получит расположение короля, наше с ней могущество возрастёт. Говорила про замки, богатство, перспективы…

Он усмехнулся — без звука, без света в улыбке.

— Но я выставил её за дверь. И она действительно направилась во дворец. Стала фавориткой. Даже родила королю сына. Твоего мужа.

Слова повисли в воздухе, как приговор.

Я не шевелилась.

Не дышала.

В голове — только один вопрос: «Неужели это правда?»

— Дальше историю ты, наверное, знаешь, — сказал Энгорант, и в его голосе не было злобы. Только усталость. — Король не решился на ней жениться. Хотя изначально разговоры о свадьбе не замолкали. Его величеству очень нравилась мысль, что магическая кровь укрепит престол. Но давление общества сделало своё дело. Невеста была забракована из-за низкого происхождения. Тем более, что была ещё одна фаворитка. И тоже беременная. После раздумий король выбрал ту, что принадлежала знатному роду.