Чтение онлайн

Служанка робко принесла поднос с моим ужином и с любопытством посмотрела на генерала.

— Вот… Бульон, — сказала я, и голос мой дрожал не от страха, а от стыда. — Ты должен есть.

Я взяла ложку, опустила в горячую жидкость, несколько раз подула, попробовала кончиком языка и поднесла к его губам.

Он съел три ложки.

Потом — четвёртую.

Потом его веки сомкнулись, и он снова ушёл в ту тьму, где боль не так страшна.

Я поставила бульон на поднос. Есть не хотелось. Казалось, если я съем хотя бы ложку, меня стошнит.

Я бережно вытерла ему губы полотенцем.

Погладила по лбу — не как сиделка, а как та, что любит.

И в этот миг я поняла: у меня есть выбор.

Я могу сказать правду — и потерять его навсегда.

Или…

Я могу исправить всё сама.

Если я найду способ сама снять проклятие с его тела, если я выгоню яд из его крови, если я верну дракона в него — тогда… тогда правду говорить не придётся.

Потому что он выживет.

Потому что я исправлю свою ошибку.

Потому что, может быть, мы сможем начать заново.

Не как «жена Алуа» и «генерал Моравиа».

А как Нирисса и Энгорант.

Те, кто услышали друг друга в метель.

Те, кто не бросили друг друга в овраге и в комнате.

Те, кто заслужили шанс на счастье.

Я встала. Подошла к окну. За стеклом — ночь. Тишина. Звёзды.

Те самые, что молчали, когда я кричала в снегу. Холодные, далекие. Равнодушные.

Но теперь я не кричала.

Я решила действовать!

Я вернулась к кровати. Наклонилась. Поцеловала его в лоб — не как прощание.

Как обещание, данное самой себе.

— Я спасу тебя, — прошептала я. — Обещаю…

Генерал не ответил.

Но его пальцы слабо сжали мою руку — будто услышал.

А я…

Я больше не плакала.

Потому что слёзы — для тех, кто ждёт спасения.

А я — та, кто идёт за ним сама!

Он спал.

Не мирно. Не спокойно.

А так, будто даже во сне боролся — с болью, с тенью, с тем, что я вложила в его кровь.

Но дышал ровнее.

Цвет лица — не мраморный, а почти живой.

И это заставляло моё сердце биться не от страха, а от надежды.

«Я дала только половину яда…» — шептала я себе, как молитву. — «Значит, ещё не всё кончено. Значит, можно всё вернуть. Обратить. Исправить. И тогда он выживет».

А я… останусь той, кем он меня видит: не предательницей, а женщиной, что борется за него.

Даже если каждая её победа — ложь.

Эта мысль грела сильнее, чем камин.

Потому что если я найду способ — я не потеряю его.

Я встала.

Оперлась на трость — чёрную, с драконом, с лезвием внутри, которое теперь казалось мне не угрозой, а напоминанием: «Ты можешь защищать. Но сначала научись спасать и прекрати лгать!»

— Библиотека, — прошептала я слуге, что молча стоял у двери в ожидании распоряжений. — Покажите мне, где она.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

Видимо, генерал приказал: «Пусть делает, что хочет. Пока не уйдёт — не трогать».

Библиотека оказалась огромной — не комнатой, а храмом знаний.

Высокие стеллажи уходили в потолок, увитые лестницами с медными перилами. На полках — сотни, тысячи томов. Кожа, пергамент, золото на корешках. Запах старинных чернил, пыли и чего-то древнего — как будто здесь хранились не книги, а дыхание времени.

Я искала быстро.

Не читая названий целиком — только ключевые слова: «дракон», «магия крови», «проклятие», «яд», «обратимость».

Каждый шаг отдавался болью в ноге — но я не останавливалась.

Потому что каждая секунда — это капля яда, что течёт по его жилам.

Каждая минута — это шанс, который ускользает.

Я нашла пять книг.

Тяжёлых. Старых. С замками и печатями.

Одна — в коже, подбитой медными пластинами с драконьими чешуйками.

Другая — с листами, исписанными на языке, что я не знала, но чувствовала: это что-то из тёмной магии.

Я прижала их к груди.

Подняла трость.

И с трудом пошла обратно в комнату, боясь, что за время моего отсутствия случилось что-то ужасное.

Шаг. Боль. Шаг. Дыхание. Шаг. Надежда.

Когда я уже почти добралась до его комнаты, из-за угла вышел слуга — тот самый, что приносил письма и звал к столу.

Лицо у него было бледное. Глаза — испуганные.

— Госпожа… — начал он, запинаясь. — Семья генерала… они пытаются связаться с ним. Через зеркало. Уже третий раз звонят. Говорят, что очень важно.

Книги выскользнули из моих рук.

Одна упала на пол с глухим стуком — будто сердце, что рухнуло в пропасть.

Другая — раскрылась, и на странице мелькнуло изображение дракона, разрывающего собственное сердце.

— Нет… — вырвалось у меня. — Он же без сознания! Он не может…

— Они настаивают, — прошептал слуга, пребывая в растерянности. — Говорят, что если он не ответит — пришлют кого-то из дома.

Я бросилась к кровати настолько быстро, насколько могла. Слуга стоял в двери и ждал ответа. Я решила вести себя официально, поэтому перешла на «вы», как и подобает гостье.

— Генерал! — тихо позвала я, тряся его за плечо. — Проснитесь! Пожалуйста!

Он открыл глаза — мутные, тяжёлые, но живые.

— Что…? — прошептал он, пытаясь сесть.

— Тише… Не садитесь… Еще рано… Рана только-только начала стягиваться… Ваша семья… они зовут через зеркало. Хотят поговорить.

Он замер.

Потом — с трудом — усмехнулся.

— Пусть поговорят с тобой.

— Со мной?! — выдохнула я в ужасе. — Но я же… я не…

— Скажи, что я занят. Что всё в порядке. Что я… отдыхаю после... бала. — Он сжал мою руку. — И ни в коем случае не говори, что я ранен. Они… они не должны волноваться. Особенно ба Эвриклея.