Чтение онлайн

Возгордившись на мгновение от широты собственных познаний, я вставил это не совсем уместное замечание. Проницательная собеседница, подыграла, сделав большие «испуганные» глаза, а затем продолжила:

– Любая власть не развращает, она умертвляет. В прямом смысле – чем выше человек возвышается над другими людьми, тем быстрее превращается в «умертвие». Самые опасные – это верховные повелители стран и народов. Такой мертвяк, превратившись в эфемерный сгусток злобы и алчности, после своей смерти может выползать из могилы и околдовывать очередного властителя, ускоряя таким образом его духовное умерщвление. В древних книгах и похуже есть предположения. По понятным причинам, столь мрачные секреты был известен только жрецам. Поэтому пирамиды были такими высокими, а усыпальницы фараонов такими глубокими.

Честно борясь с наступающим словоохотливым опьянением, я снова вставил свои пять копеек:

– А вот Мавзолей явно маловат. Судя по всему, призрак Лукича свободно бродит по России. А вот европейские и американские визы после крымского мэйнстрима ему закрыли. Вот и ярится дедуля почём зря. Любил он пивко потягивать в буржуйских тавернах. А «Жигулёвское» ему явно не заходит. От жажды лютой и умерщвляет нынче чиновный люд по полной программе.

Моя строгая сказочница даже не усмехнулась, только посмотрела на меня, как на расшалившегося ребёнка. Я виновато приложил палец к губам и стал слушать дальше.

– Чем больше власти у человека, тем скорее он превращается в подобие зомби, в котором нет ничего человеческого. Если процесс этот идёт недостаточно эффективно, зомбаки нижнего уровня быстро избавляются от «добренького царя». Вертикаль таких «мертвецов» безупречно функционирует ещё со времён Чингисхана. Главная пища для них – деньги и власть, дающая немыслимые привилегии. Обычные живые люди вообще в расчёт не берутся. Исторических примеров приводить не буду – они на поверхности. Мёртвые на вершине власти всегда становились причиной массовых боен. И теперь очень быстро приближается время, когда последняя война сметёт с лица земли всё живое. Но сначала нелюди разделят человечество на два лагеря с помощью особых лекарств или ещё чего-то в этом роде. Сделают всё эффективно, быстро и страшно. Без всяких тайных обществ и мировых правительств. Все эти масоны и нуворишские клубы испокон века являются безобидными цирковыми гастролями для быстро мертвеющих прокуратов всех мастей».

В этом месте я попробовал приласкать свою соратницу по борьбе с умертвиями, но она отстранилась и без улыбки посмотрела мне прямо в глаза.

– Ты спрашивал, угрожает ли нам опасность. Я пока не знаю ответ на этот вопрос. Но наша благородная затея явно идёт вразрез с планами глобального уничтожения. Являясь в данный момент малозаметным маленьким «камешком в ботинке» у нехороших людей, запланировавших весь грядущий ужас, проект «Бодхисаттва», возможно, успеет реализоваться хотя бы в интернете. Я сама не понимаю до конца, как сработает информационный концентрат из древних знаний, запущенный в соцсети виде сжатых нейролингвистических импульсов. Понятно, что никто не рассчитывает на общее «просветление» с немедленным устремлением пробудившихся к добру. Но в случае успеха множество одурманенных ненавистью людей не совершат самых ужасных поступков, провоцируемых нежитью. В любом случае оптимистичного финала как в «Пятом элементе» ждать точно не приходится. Отсюда и категоричная позиция Иштвана, который всегда отличался спартанским хладнокровием.

Сидя в самолёте, я мысленно возвратился к ночной беседе. Паутина наших мимолётных интимных отношений быстро превратилась в безболезненное воспоминание. Во всяком случае, по этому поводу никаких комплексов не возникало – дракон трижды утолил свою жажду, слегка поранившись об острые ледяные скалы заманчивых, но пустых берегов. Но прежде чем провести читателя в очередной чертог моих размышлений, стоит упомянуть следующий необычный эпизод, приключившийся в аэропорту перед самым отлётом.

После прохода «рамки» сотрудник с «пищалкой» в руках вежливо и без пояснений попросил меня взять с сумку и пройти в служебную комнату. Там меня ждал одинокий товарищ в штатском. Без предисловий, остановив пустой взгляд на моей переносице, непонятный чин скучающе спросил:

– Цель визита?

Я озадачился и кратко солгал:

– Встреча с любимой женщиной.

Реакция была киношной:

– Смотри, уважаемый, кабаки да бабы доведут до цугундера.

Штатский дознаватель ещё раз корявыми мясистыми пальцами пролистал мой паспорт. На скучающей физиономии не отразилось никаких эмоций. Он как-то брезгливо отвернулся и хрюкнул в сторону:

– Свободен.

Я бы не упоминал это незначительное происшествие, если бы не его полная абсурдность. Когда это компетентные органы интересовались целями граждан на внутренних перелётах? О том, что одинокий человек в пустой комнате был именно из «компетентных органов» свидетельствовали его нарочито бесцеремонные манеры и отмороженный взгляд. По идее, таких кадавров тоже надо как-то попытаться любить. Вот уж действительно сложная задача. Почему-то подумалось о «камешке в ботинке» – может преследование уже началось? Прокрутив этот эпизод, находясь уже в воздухе, я решил выкинуть его из головы.

Услышанное от Ирины про власть не было для меня новостью. Понятно, что по мере вскарабкивания по этой зловонной во всех смыслах лестнице, стать лучше или сохранить человеческое лицо практически невозможно. Слишком много нечистот льётся сверху и проклятий звучит снизу. В своё время от духовного вырождения династий даже престолонаследие не спасало. Политика – не мой конёк. Поэтому даже если допустить, что миром испокон веков правит нежить, то, в целом, ничего нового для плебса не случится. Разве что станут объяснимы причины многих страданий и бед. Но легче от этого не станет точно. Другой вопрос, если неживые товарищи решили поставить жирную точку на истории цивилизации. В этом случае, конечно, не мешало бы проявить определённую инициативу. И если моя задача заключается в написании истории Ордена, я её выполню.

Резко начавшаяся ощутимая турбуленция перевела мысленный состав на другие рельсы. В дрожавшей от сильной вибрации голове закопошились тёмные червячки страха смерти. Потом им на помощь подлетело мрачное облако сожаления о прошедшем, наверняка сотворённое в недавно открытой во мне незаконной алхимической лаборатории. Старание вызвать на помощь дежурный спасательный отряд буддистских мудростей ни к чему не привело. Беспричинное отчаяние грозило вот-вот пойти в серьёзную паническую атаку. Усилием воли пришлось закрыться от надвигающейся опасности новым психоэмоциональным щитом. Его я сплёл менее чем за секунду буквально «на коленке» из ростков обнаруженной недавно ангедонии. Если в жизни осталось мало радости, то смерть уже не так страшна. Это древнее лекарство особенно хорошо работает в старости, когда телесные забавы зачастую сменяются мучительными болячками. Мне до этого было пока что далеко. Но быстро оценив все оставшиеся в моём шутовском коробе удовольствия, я понял, что особо терять нечего. Словно испугавшись растущего равнодушия пассажира к возможному «заземлению», самолётная тряска резко закончилась. Оставшееся до посадки время было потрачено на повторную прослушку «корабельного» выступления Ирины.

Добравшись до дома, я сразу сел за компьютер и стал набрасывать черновик про Гермеса Трисмегиста. Но работа как-то не шла. Решив, что надо побаловать организм свежим морским воздухом, я вышел на набережную.

Вечерело. Праздная приезжая публика сонно дефилировала по круговому маршруту. Подневольный рабочий люд спешил заскочить домой, чтобы после присоединиться к вожделенному безответственному блужданию вдоль чернеющего подлунного моря. Я дошёл до своей любимой лавочки в самом конце освещаемого фонарями променада. В этом месте даже во время штиля море яростно набрасывалось пенной гривой на хаотично наваленные каменные громады. Задрав ноги на трубчатый парапет, я уставился на лунную дорожку, предприняв попытки на время распустить утомительную мысленную вахту.

Сзади послышались шаркающие шаги, и кто-то невесомо присел на дальний край скамейки. Я сразу же приподнялся, чтобы уйти. Но тут услышал мягкий приятный голос:

– Вечер добренький вам. А мы ведь с вами уже вчера виделись. На кораблике том забавном. Вы ещё вина не пили совсем. А ведь вкусное было вино. И в самолёте я вас видела – вы впереди сидели. И в городе вас часто встречаю – у вас такой надменный вид, что не запомнить трудно. Шагаете прямо сквозь людей, никого не примечая. Прежде так, наверное, опальные вельможи вышагивали в гуще улюлюкающей толпы. Так что мы – старые знакомые.

Повернув голову, я с недоверием убедился, что передо мной та самая «дореволюционная» старушка, моя соседка по палубному столу. Лёгкая сонливость моментально пропала вместе с робко постучавшейся в мозг шпиономанией. У сидевшей на самом краешке лавки бабушки была такая открытая улыбка, что верить во что-то плохое рядом с ней было просто невозможно. Я присел обратно и вопросительно посмотрел в сверкнувшее под луной пенсне.

– А вы знаете, я ведь всё слышала, что говорила та обаятельная женщина. Хотя думала, что в наушниках экскурсовод будет говорить об окружающих красотах.