Чтение онлайн

Рассмеявшись, Ксения проговорила:

— Ты что, мне подарок, что ли, сделать решила?

— Ага! — весело кивнула Ирина. — Глядишь, потом и ты мне удружишь, мужа хорошего найдешь.

— Да какой там муж…

— Вот посмотришь. Я в этих делах не ошибаюсь, у меня глаз — алмаз.

Тогда Ксения не придала этому значения, поговорили и забыли. Однако дня через два после возвращения с турбазы Игорь позвонил ей. Сказал, что телефон ему дала Ирина, ещё там, на базе.

Они стали встречаться. А через месяц поженились. Вместе ходили по магазинам, покупая Ленке обновки, вместе выходили по утрам излома и вместе гуляли с Леночкой после работы. Игорь жил с родителями, поэтому после свадьбы он переехал к Ксении. Дочка относилась к нему хорошо, без пылкой любви, но и без неприязни и детской ревности. В общем, все было хорошо, кроме двух моментов. Родители Игоря не любили Ксению, а сама она месяца через три поняла, что совершенно не любит Игоря. Особых недостатков у него не было, но какая-то вялость характера, совершенно не вяжущаяся с мужественной внешностью, несказанно Ксению раздражала. Но самым главным недостатком Игоря, который исправить было совершенно невозможно, являлся тот факт, что он не был Володей. «Господи, неужели я никогда нс смогу освободиться от этой давней любви?!» — не раз в отчаянии думала Ксения. Через полгода она сказала:

— Давай подавать на развод.

Игорь возражал, но как-то неуверенно, вяло. Он устал разрываться между своей новой семьей и родителями, которые не могли простить ему женитьбы на женщине с ребенком, которую выбрали ему не они. В общем, их развод был для всех большим облегчением.

Владимир сбежал из дома, наскоро побросав вещи в старый чемодан, с которого даже пыль второпях не стер. Практически на ходу попрощался с матерью и уехал. Он больше не мог выдерживать Татьяниного напора с замужеством. Будучи человеком довольно мягким, Володя не сумел бы отказать человеку — тем более что Таньку знал с детства, и это почему-то обязывало его относиться к ней не так, как к другим женщинам. Впрочем, какие уж там у него женщины…

В общем, чувствуя себя почти подлецом, оставил он Татьяне письмо. Дескать, прости, Таня, и виноват я и не виноват. Виноват в том, что продолжал встречаться с тобой, не испытывая никаких чувств — кроме дружеских, конечно. Но все-таки не виноват, потому как постоянно намекал, что между нами быть ничего не может. А вот она, Татьяна, его никак не понимала или понимать не хотела. В конце письма Володя, вспомнив какие-то давным-давно прочитанные книжки, желал Тане счастья, всяческих благ и встречи с хорошим человеком, который будет любить ее по-настоящему.

Поезд вёз Владимира на север, к месту работы. Туда он получил направление после окончания института. Кстати, назначение это он некоторое время держал в тайне ото всех, даже от матери. Пожалуй, от матери и от Таньки в первую очередь. Сообщил дома о своем решении в последний момент, когда вывалил из шкафа немногочисленные шмотки и приступил к сборам. Вопреки его опасениям мать восприняла известие довольно спокойно:

— Возможно, ты принял правильное решение. Поживешь один, станешь самостоятельным и прекратишь вводить в заблуждение Татьяну. Жаль девочку, она неплохая и очень хотела за тебя замуж. Я всё надеялась, что у вас всё получится и сладится. Хотя давно уже ясно, что она тебе безразлична. Тебе, по-моему, вообще все безразличны, странный ты у меня какой-то… А я-то всё надеялась бабушкой стать, уже и вещи для будущего ребёнка подготовила.

— Какого ещё ребенка? А-а, ты уже всё за меня решила? Вот сама и женись тогда. Кстати, интересно, для кого ты готовила — для мальчика или девочки?

— Какая разница? Когда устроишься на месте, напиши. А лучше позвони.

Володя не ответил. Молча кивнул и нарисовал на пыльной чемоданной крышке кривой вопросительный знак. Лидия Васильевна ушла в свою комнату и не выходила из неё, пока сын проверял, всё ли нужное он положил. Она вышла только тогда, когда он крикнул, что уходит. Поцеловала в обе щеки и пожелала удачи. А потом долго вытирала платочком слезинки.

Через несколько дней Владимир приехал в небольшой городок, выросший на месте бывших сталинских зон. Вряд ли в другом месте можно было бы считать городом пять десятков двухэтажных панельных домов и «нахаловку» — сотню домишек самостроя, сколоченных из подручных материалов чуть ли не вплотную друг к другу. Скорее это был средний поселок, но здесь, в малолюдных местах, он горло именовался городом.

Организация, в которой предстояло работать Владимиру, находилась недалеко от железнодорожных путей и вокзала. Туда он сразу и направился, предварительно узнав дорогу у скучающего милиционера.

— Так, значит… Прибыл, молодой специалист! Ты садись, садись. — Начальник управления представившийся Филиппом Андреевичем Коржиковым, указал на стул, продолжая рассматривать документы Владимира. — Значит, по направлению. Ну добре, добре. Давненько к нам никого не присылали. Трудностей не боишься? Не отвечай, по лицу вижу — не боишься. Мужественное у тебя лицо. Шрамы украшают мужчину. Откуда у тебя отметочка такая?

— Дурацкий случай. Память о юности.

— Ну ладно, ладно. Отнесёшь документы кадровику. А вот тебе записочка, — он что-то написал на листе бумаги, — отнесешь коменданту общежития. Коржиковой Анне Андреевне, жене моей, значит. Она тебя поселит. Пока комната в двухкомнатной квартире. Вместе с твоим коллегой, сменным мастером. Он на вахте — ты дома, он дома — ты на вахте, так что мешать друг дружке не будете. Не женат? Нет? Ну и ладненько. Надумаешь жениться или жену привезти — дадим квартиру. Иди устраивайся, осматривайся, а послезавтра на работу. Дольше приглядываться времени нет.

Анна Андреевна Коржикова встретила Владимира недалеко от его будущего жилья. Это была высокая и полная в отличие от своего маленького и сухонького мужа женщина с крупными чертами лица и доброй улыбкой.

— Так ты и есть Владимир Туров? Правильно тебя Андреич нарисовал. Я так тебя сразу и признала! Звонил уж он, говорил про тебя.

Владимир невольно улыбнулся, увидев эту женщину. Ему показалась смешной мысль о подтвердившемся правиле — что у мелких мужчин крупные жены, и наоборот.

— Ты чего разулыбался? Что на мне смешного? Пошли, жилье твое покажу.

Пока они шли, Анна Андреевна разрешила называть ее Андреевной, так и сказала: «Зови Андреевной, меня все так кличут». Предложила обращаться и по любому поводу, и просто так. Просто так ещё и лучше.

Квартира оказалась неплохой. Владимиру досталась комната поменьше, большую занимал коллега. Бросив чемодан на кровать, Владимир вслед за Андреевной пошел осматривать своё новое жильё, в котором ему предстояло жить по меньшей мере три ближайших года. Молодой специалист — он и есть молодой специалист, диплом-то перед государством отрабатывать надо. Да оно и неплохо, оставаться в родном городе было совсем невмоготу, а тут тебе всё готовое: и жилье, и работа.

Кухня была просторной и удобной, с большим холодильником и электрической плитой. Андреевна показала, как ей пользоваться, и повела Владимира в ванную. Покрутила краны, показывая, как хорошо льется и горячая, и холодная вода. На этом экскурсия была завершена (до обучения пользованию унитазом не дошло), и Андреевна повела Владимира на склад получать необходимые вещи. Склад оказался совсем рядом — большой бревенчатый сарай с огромным амбарным замком, который закрывал чуть ли не половину маленькой двери.

Анна Андреевна, как и следовало ожидать, оказалась женщиной практичной, знающей, что нужно одинокому мужику для спокойной жизни и работы. Владимир замучился перетаскивать в свою квартиру (ну, наполовину свою) посуду и веши. Дома он всем вещам придумал свои места, одежду отправил в лакированный двустворчатый шкаф, стоящий в его комнате, а посуду на кухню. Покончив с барахлом, занялся уборкой квартиры. Неожиданно для себя Володя осознал, что старается убираться как можно лучше, не упуская из виду углов и пространства под шкафами. В его привычки такая тщательность никак нс входила, что всегда подтверждала и мать. Она постоянно повторяла: «Для тебя, Володя, уборка — это равномерное распределение грязи по всем углам».