Чтение онлайн

— Ну вот, смеетесь вы надо мной, — огорчился Сергей Витальевич. — Я бы очень хотел с вами встретиться во внерабочей, так сказать, обстановке. В общем, я хочу вас пригасить сегодня вечером в ресторан. Вот.

Ксения немного растерялась. Естественно, Сергей Витальевич был далеко не первым мужчиной в её жизни, который хотел бы её куда-то пригласить. Но как-никак он был её боссом, и в случае возникновения какой-нибудь неловкой ситуации под вопросом оказалась бы её дальнейшая работа в этой фирме. А работа эта Ксению вполне устраивала — и коллектив неплохой, и зарплата приличная. Но и отвечать отказом она не спешила. Не потому, что боялась увольнения или придирок со стороны хозяина. Просто Сергей Витальевич ей нравился.

— Ну что? — с беспокойством спросил Сергей Витальевич. — Согласны?

— Почему бы и нет! — просто ответила Ксения, хотя, открывая рот, была уверена, что ответит вежливым отказом.

Вечер, несомненно, удался. Небольшой симпатичный ресторанчик, выбранный Сергеем, очень понравился Ксении. Сергей вёл себя очень тактично, развлекал свою спутницу как мог и всячески демонстрировал свои чувства к ней, поделал это без назойливости. Через час они уже перешли на ты и отправились танцевать. Сергей бережно прижимал к себе Ксению, а та с удовольствием ощущала прикосновение крепких мужских рук.

Домой она вернулась часов в двенадцать. Лена, осведомленная о том, куда отправилась мать, ещё не ложилась. Как только хлопнула входная дверь, она выскочила в прихожую, с любопытством вопрошая:

— Ну как?

— Что «как»? — ответила мать вопросом на вопрос. — Всё в порядке.

— Я уж думала, ты и домой сегодня не явишься.

— Вот так сразу? Хорошего же ты обо мне мнения, — улыбнулась Ксения, целуя дочку.

— А что такого? Дело житейское! Ладно, как он тебе?

— Сергей? Да ничего так. Спокойный такой, с чувством юмора, неглупый. Впрочем, всё это я и до сегодняшнего вечера прекрасно знала.

— Ну, мам, ты как будто брачное объявление читаешь — спокойный характер, с чувством юмора. Добавь ещё — без вредных привычек.

— У него есть вредная привычка. Такая же, как и у меня, — он курит.

— Если это единственный его недостаток, — усмехнулась дочь, — тогда я за тебя спокойна. А вообще пригласи-ка ты его к нам. Очень хочется посмотреть на идеального мужчину. А твоему выбору я не доверию.

— Я пока ещё никого не выбирала, — возразила Ксения. — А в гости я его уже пригласила. Вернее, он сам напросился. Завтра в семь.

Владимир Иванович получил очередное письмо от матери. В нём она в который раз упрекала его, что он её совсем забыл, писем не пишет, звонит раз в два месяца. И свою фотографию прислать не может, у неё есть только одна, да и та восьмилетней давности. На ней он стоит с ружьем, весь в мехах и с бородой, рядом с убитым оленем. Там и лица не видно толком. Если бы не надпись на обратной стороне, то это мог быть кто угодно. Ещё мать писала, что сильно постарела. Её всё же отправили на пенсию, как она ни сопротивлялась. Но годы берут свое, здоровье уже не то, и она решила согласиться. Только вот делать ей на этой пенсии совершенно нечего, дома одной сидеть тоскливо. Она стала часто болеть, видит одних врачей, и ей очень одиноко. И вообще — вот умрет она, и сына перед смертью не увидит, да похоронить-то некому будет, поскольку на Володю она даже в этом вопросе уже не слишком-то рассчитывает.

Он прочитал письмо и задумался. Упреки эти были привычными, но сейчас его почему-то взяло за живое. И в самом деле, совести у него нет ни на грош, живет так, как ему самому удобно. А ведь никого, кроме матери, у него на свете нет, и просто свинство — с ней не считаться. Матери за шестьдесят. На работе, где её держали за бешеную работоспособность и безотказность, ей некогда было думать о себе. Кроме того, она довольствовалась теми деньгами, которые ей платили, и не требовала прибавок. Что она будет теперь делать, чем займет себя? К сыну же Лидия Васильевна отказалась ехать категорически, причём и сама не знала почему. Деньги он ей присылал регулярно, мать сначала пыталась возражать, но Владимиру все-таки удалось убедить её в том, что помогает он ей отнюдь не из последних копеек.

«Это ж сколько времени я мать не видел?» — задумался Владимир и ужаснулся. Шестнадцать лет назад он уехал из дома и с тех пор там ни разу не был. Свои редкие отпуска он проводил здесь же, на охоте и на рыбалке. Пару раз только выбирался «на юга», в Сочи, и оба раза остался недоволен шумом, толкотней, суетой. А домой он ехать не хотел. Из-за того, что случилось с ним в тот день, когда он шёл к Оксане и получил по дороге кирпичом по голове, Володя возненавидел родной город и рад был оттуда уехать. Кроме того, этот город почему-то многие годы казался ему назойливым, хамоватым, властным, с лицом Татьяны Стебловой. Кошмар!

В общем, на родину не тянуло. За это время он успел несколько облысеть, нарастить небольшой животик и заработать довольно приличные деньги. Получал он очень даже неплохо, а тратить было особо не на что. Если бы у него была семья — тогда, конечно, другое дело. Но семьи у него под сорок лет так и не было. Мать давно перестала спрашивать у него, когда он собирается жениться, и напоминать о своем желании нянчить внуков. Поняла, что это бесполезно — сына нс переупрямить.

Несколько лет назад Владимира Ивановича назначили главным инженером управления, в котором он начинал работать и которое стало отделением крупной нефтегазовой компании. Оттого поселка, в который молодой специалист Володя Туров прибыл сразу после окончания института, и в помине ничего не осталось. Он превратился в современный город с населением в двести тысяч человек, с большими девятиэтажными домами, вполне приспособленными к экстремальным северным условиям, с крупными магазинами и прочими благами цивилизованной жизни. Кстати, квартиры в этих домах были значительно просторнее и удобнее, чем на материке, а в магазинах было полно таких продуктов и шмоток, которые в других местах можно было достать лишь в закрытых партийных распределителях. Так утверждали все, кто время от времени ездил на материк. Но в последнее время Владимиру стало как-то жаль прежнего поселка с бревенчатыми строениями, где все знали друг друга в лицо и по имени. Его стало тяготить северное солнце, которое полгода вообще нс показывалось, а остальные полгода не слезало с неба. Захотелось видеть каждый день закат. И очень жалко стало мать. Когда Володя уезжал, она была сильной, крепкой женщиной, а теперь, наверное, совсем сдала.

После месяца раздумий и колебаний Владимир Иванович решился. Главным признаком принятия ответственного решения стало то, что он сбрил бороду. После этого, казалось ему, пути к отступлению уже не было. Как выяснилось, желание Владимира сменить место жительства возникло у него удивительно вовремя. В его родном городе имелось представительство компании, и как раз сейчас освободилось место, равное по должности тому, которое он сейчас занимал. В зарплате он терял при переводе какие-то копейки, да и те впоследствии могли компенсироваться служебным ростом. Закончив оформление перевода, Владимир дал матери телеграмму и поехал.

Лидия Васильевна смотрела бразильский сериал и была очень недовольна звонком в дверь. Пока шла открывать, обругала стоящего за дверью всеми, по ее понятию, нехорошими словами, самым страшным из которых было «негодяй».

— Турова Лидия Васильевна? Вам телеграмма, распишитесь.

Расписавшись, Лилия Васильевна поспешно вернулась в комнату к телевизору. Слава Богу, что отвлечься пришлось ненадолго и нить сюжета она не потеряла. Поискав очки и не обнаружив их рядом, отложила телеграмму в сторону. Сейчас она досмотрит серию и прочтет. Такие раскладные, как открытки, телеграммы, с цветами на обложке, ей приносят каждый год, ко дню рождения, от сына. А вскоре и денежный перевод придет, ещё один помимо ежемесячного, тоже ко дню рождения.

Неожиданно резко кольнуло сердце. Лидия Васильевна замерла и с некоторым страхом посмотрела на телеграмму, как будто оттуда могло выскочить что-то неприятное. День рождения у неё только через два месяца, совсем свихнулась с этими сериалами. Или уже склероз старческий начинается? Господи, как она будет и дальше жить одна?!

Нашла очки и прочитала: «Встречай, еду». Какую еду нужно встречать и зачем? Неужели она действительно впала в полный маразм и не может понять каких-то простых вещей? Ведь тот, кто давал эту телеграмму, был, вероятно, в своем уме… Или это чья-то дурацкая шутка? Но кто с ней будет шутить, да ещё и таким странным способом? Может, это Володя ей какую-то посылку отправил? Тогда почему телеграмма такая непонятная? Так, надо взять себя в руки, не волноваться и еще раз внимательно прочесть короткие строчки текста. А ещё лучше — дойти до соседки и попросить прочесть.