Чтение онлайн

Вернувшись к «Мерседесу», Сиена открывает заднюю дверцу, когда я открываю её, и начинает критически осматривать заднее сиденье.

— Ладно, должно подойти, — бормочет она, забираясь в машину, все ещё прижимая Адама к груди, и жестом просит меня подать ей автокресло. Далее следуют десять минут самого мучительного опыта в моей жизни с тех пор, как я научился разбирать и собирать пистолет с завязанными глазами.

— Нет, этот ремешок нужно просунуть снизу, — говорит Сиена приглушённым голосом, наклоняясь. — И нужно надавить, пока затягиваешь его. Это сложно…

Я пытаюсь следовать её инструкциям, но ремешки, кажется, живут своей жизнью, перекручиваясь и цепляясь за всё подряд. Автокресло раскачивается, когда я пытаюсь его закрепить. Очевидно, что оно установлено неправильно. Я раздражённо вздыхаю, понимая, что каждая секунда, которую мы тратим на возню с этим бессмысленным приспособлением, это секунда, в течение которой я не уделяю должного внимания опасностям вокруг нас.

— Дай я... — Сиена пытается обойти меня и смотрит вверх. Внезапно она оказывается совсем близко ко мне, и я чувствую запах её шампуня, когда её волосы падают мне на лицо. Это лёгкий цветочный аромат, который перебивает стойкий запах кожи и пороха, сопровождающий меня повсюду.

— Я справлюсь, — рычу я, но ремень, за который я тяну, только усугубляет ситуацию.

— Ты делаешь это неправильно. — Она накрывает мою руку, держащую ремень, и её пальцы согревают мою кожу. — Сначала потяни за этот, а потом надави на основание.

Я следую её указаниям, и каким-то образом автокресло наконец встаёт на место. Она крепко встряхивает его, проверяя, как оно установлено, и удовлетворённо кивает.

— Хорошо. Это безопасно. — Она с привычной сноровкой усаживает Адама в кресло, как раз когда он начинает ёрзать и протестующе вскрикивать, и нежно проводит рукой по его волосам, пристёгивая его. В этот момент я вижу, что обо мне она совершенно забыла, всё её внимание сосредоточено на ребёнке, которого она пытается успокоить.

— Удобно, милый? — Спрашивает она, убирая волосы с его лба.

Адам сползает как можно ниже по автокреслу и сонно оглядывается по сторонам.

— Мы едем в путешествие, мама?

— Да, милый. — Она достаёт из рюкзака маленького слоника и кладёт его рядом с локтем сына. — Мы ненадолго остановимся в новом месте.

От этих слов он немного оживляется.

— Там будут другие дети, с которыми можно поиграть?

— Я не знаю, — тихо говорит она. — Но мы хорошо проведём время, обещаю. У тебя будут твои игрушки и книги, и я буду с тобой. А теперь устраивайся поудобнее, мы скоро приедем.

Адам задумчиво смотрит на маму.

— А как же страшный человек? — Жалобно спрашивает он, глядя на меня, устроившегося на водительском сиденье. Я вижу его в зеркале заднего вида, он смотрит на меня, и я вижу выражение беспокойства на лице Сиены.

Страшный человек. Почему-то мне неприятно слышать это от ребёнка с заднего сиденья. Меня называли и похуже люди, у которых было больше причин бояться меня, чем у этого ребёнка. Но почему-то, когда это говорит кто-то настолько юный, настолько невинный, я чувствую себя монстром.

Что ж, я один из них, не так ли? Я потратил свою жизнь на то, чтобы превратить себя в нечто жестокое и пугающее. Именно поэтому я могу защитить эту женщину и её ребёнка. Потому что я страшный.

— Дамиан тоже будет там, — осторожно говорит Сиена. — Но он не причинит нам вреда. Он будет оберегать нас.

Адам на мгновение задумывается над этим, затем кивает с лёгкостью, свойственной детскому возрасту.

— Хорошо.

— Я останусь здесь, сзади, с ним, — говорит Сиена, пристёгиваясь и наклоняясь, чтобы закрыть дверцу, и по тону её голоса я понимаю, что она бросает мне вызов, если я попрошу её сделать что-нибудь по-другому. Для меня не имеет значения, где она сидит, поэтому я не беспокоюсь.

Поездка до поместья по предрассветным улицам Майами занимает сорок пять минут. Я выбираю объездной путь, возвращаюсь назад и меняю направление, чтобы убедиться, что за нами никто не следит. В зеркале заднего вида я вижу, как голова Адама начинает клониться, покачивание машины убаюкивает его. Сиена сидит рядом с ним, напряжённая и прямая, её взгляд устремлён в окно на проплывающий мимо город. Небо начинает окрашиваться в тот странный цвет, который появляется перед рассветом, когда оно ещё не посерело, но уже обещает, что скоро станет светлее. Неоновая реклама в городе по-прежнему яркая и мерцает, но на тротуарах стало тише, и единственные люди на улице, это молодёжь, которая веселится до рассвета.

— Что теперь будет? — Тихо спрашивает Сиена, её голос едва слышен из-за шума двигателя. Звук её голоса на мгновение пугает меня.

Я оглядываюсь на неё в зеркало заднего вида.

— Теперь вы останетесь живы. Вы оба.

— А что потом?

У меня нет для неё ответа. По правде говоря, я не знаю, что будет дальше. Я никогда раньше не оказывался в такой ситуации, мне никогда не приходилось задумываться о долгосрочных последствиях защиты человека, который не является членом Братвы. Я поступил опрометчиво, когда привёл её в церковь, и теперь начинаю понимать, насколько всё это запутанно.

Но я не мог её бросить. При мысли о том, что она лежит мёртвая на парковке у своего дома или истекает кровью на грязном ковре в своей квартире, у меня болезненно сжимается сердце. Она молода и невинна, и что бы ни случилось, из-за чего она оказалась в той ситуации, в которой я её нашёл, она этого не заслужила.

Я действовал инстинктивно. И это заставляет меня задуматься, был ли Виктор прав много лет назад. Он говорил, что мы хищники, а не защитники... но моим инстинктивным желанием было защитить эту женщину.

По крайней мере, пока.

Ворота перед поместьем Константина распахиваются, когда мы подъезжаем, охранники узнали машину. Перед нами во всей красе предстаёт поместье: архитектура в испанском стиле, безупречный ландшафтный дизайн и охрана, которая старается быть незаметной большую часть времени, хотя я вижу, как несколько человек перемещаются по территории, словно тени в своей форме. Я оглядываюсь на Сиену в зеркало заднего вида и вижу, как она сидит с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом, разглядывая место, где ей предстоит жить в обозримом будущем.

Я паркую машину перед особняком и поворачиваюсь к ней, протяжно выдыхая.

— Добро пожаловать домой.

СИЕНА

Пока Дамиан проезжает через ворота, которые распахиваются перед нами, я могу думать только о том, как поместье похоже на декорации к фильму. Только на ландшафтный дизайн, чтобы трава оставалась такой зелёной в жару Флориды, уходит, наверное, больше, чем я зарабатываю за год. Я оглядываюсь по сторонам, пока он подъезжает к особняку, пытаясь всё это запомнить, осознать, что в обозримом будущем я буду жить здесь. Я должна чувствовать себя Золушкой, но я в ужасе.