Чтение онлайн

Я хочу сказать ему, что это не поможет Каре или девушке, имени которой я не знала и которую я увидела окровавленной и мёртвой на бетоне, когда Дамиан вытаскивал меня со склада в безопасное место. Но я снова не могу говорить. Пока я пытаюсь подобрать слова, Адам тянет меня за руку, ему наскучил этот взрослый разговор, и ему не терпится исследовать поместье.

Взгляд Константина перемещается на него, и я напрягаюсь. Но когда Константин смотрит на моего сына, его лицо слегка смягчается.

— Сколько ему? — Спрашивает он.

— Три, — отвечаю я, всё ещё настороженно.

— Слышал, это непростой возраст, — смеясь, говорит Константин. — Уверен, я скоро всё узнаю.

После этих слов на мгновение воцаряется неловкое молчание. Я слышу, как за его спиной открывается дверь, и через мгновение из французских дверей выходит красивая женщина. У неё длинные, густые, тёмные волосы, зачёсанные назад спереди, и красивая гибкая фигура с лёгким намёком на округлость живота, который виден под длинным макси-платьем с цветочным принтом, которое на ней надето.

— Константин? — Она замолкает, глядя на меня, и затем на её лице, кажется, появляется понимание.

— Ты, должно быть, жена Дамиана. — В её голосе слышится нотка веселья, как будто она рассказывает шутку, которой я не понимаю. Я напрягаюсь, чувствую покалывание, особенно когда она смотрит на Адама, но через мгновение она улыбается, и я немного расслабляюсь.

— Сиена, — представляет меня Константин, и я с трудом сглатываю, жалея, что не могу сказать что-то сама. Я чувствую себя выставленной напоказ, как животное в зоопарке, перед этими людьми, которых я не знаю, но которые в конечном счёте могут решить мою судьбу.

— Я так и думала. Ты говорил мне, — поддразнивает его женщина. Она подходит и протягивает руку. — Я Валентина. Жена Константина.

— Приятно познакомиться, — отвечаю я, быстро беря её за руку и пожимая её. На ощупь она мягкая, наверное, такая же мягкая, как у меня сейчас, думаю я, после того удивительного лосьона, который я нашла сегодня утром.

— А это, должно быть, Адам. — Она снова улыбается ему. — Я слышала, ты любишь поезда.

Адам улыбается, отстраняясь от меня, чтобы посмотреть на эту новую, интересную женщину.

— Да, — подтверждает он, и я слегка улыбаюсь Валентине.

— Миссис Хорват была так любезна, что принесла ему на утро игрушечный поезд, чтобы развлечь его.

Валентина смеётся.

— Я знаю. Я предложила ей подняться наверх и покопаться в детских вещах Константина на чердаке. Я не знаю, как они уцелели, ведь его отец не заботился о них, но, полагаю, он никогда туда не поднимался и ничего не знал. Я уже проходила через это ради нашего малыша. Я уверена, что пройду через это снова, прежде чем он или она появится на свет.

Константин наклоняется к ней, что-то шепчет на ухо, и она поворачивается к нему, быстро и крепко целует его, касается рукой его щеки, прежде чем он возвращается в дом. Я едва не вздрагиваю от такого проявления чувств, к которому я так не привыкла.

У меня в груди тоже возникает странная боль. Я не хочу, чтобы Дамиан прикасался ко мне... но когда кто-то так сильно хочет меня, так страстно целует... это кажется таким приятным. То, чего у меня никогда не было.

Когда Константин уходит, я чувствую, что снова могу нормально дышать. Валентина, которая всё ещё стоит рядом, кажется, замечает моё облегчение и сочувственно смотрит на меня.

— Я знаю, что он может быть пугающим, — говорит она, слегка улыбаясь. — Но он хороший человек. Они оба такие, по-своему.

Я хочу спросить, как она может так говорить о мужчинах, которые живут в мире насилия и опасностей, но не делаю этого. Я прикусываю губу, пытаясь придумать, что сказать этой женщине, которая и сама по себе может быть пугающей.

— На каком ты сроке? — Выпаливаю я, прежде чем осознаю, что, возможно, это слишком интимный вопрос для человека, которого я едва знаю. Но Валентина только смеётся.

— Четыре месяца. — Она дотрагивается до своего живота. — Я слышала, что с этого момента становится немного легче.

— У меня так и было. Первые несколько месяцев мне было так плохо. Я чувствовала, что едва могу встать с постели. А потом, на четвёртом месяце... — Я смеюсь, и этот звук меня немного удивляет. Это звучит как мой обычный смех - непринуждённый, лёгкий. — Как будто щёлкнул выключатель. Я снова стала собой.

— Ну, я не знаю, вернулась ли я к прежней жизни. Но будем надеяться. — Валентина улыбается мне, и я чувствую, что между нами что-то изменилось, неловкость прошла. По крайней мере, у нас есть что-то общее, даже если мы из двух совершенно разных миров. По крайней мере, нас может объединять материнство, и до этого момента я не осознавала, как хорошо было бы иметь кого-то, с кем я могла бы здесь общаться.

Я долгое время была одна, но с тех пор, как я приехала сюда прошлой ночью, я чувствую себя более одинокой, чем когда-либо за последние годы. Это как-то связано с особняком, с тем, каким большим и пустым он кажется, с местом, где я не должна находиться, среди людей, которых я не знаю. Я чувствую себя потерянной, и неважно, настоящая Валентина мне подруга или нет, я цепляюсь за любую возможность наладить контакт.

— Как давно вы с Константином женаты? — Я перекладываю Адама на другое бедро, и он тянется к Валентине, машет ей пухлым кулачком.

— Чуть больше года. — Валентина улыбается Адаму и похлопывает его по машущей руке одним из своих пальцев. — Тебе здесь нравится?

— Мне нравится большой дом, — заявляет он, и она смеётся.

— Мне тоже. Здесь очень мило. — Она выпрямляется и смотрит на меня. — Я могу провести для тебя экскурсию, если хочешь.

— О, тебе не обязательно...

Валентина машет рукой.

— О, это не проблема. Правда. Я нервничаю, и мне нужно пройтись. К тому же я вижу, что этот малыш тоже начинает ёрзать. Особняк огромный, так что тебе стоит знать, что здесь есть.

Я чувствую себя виноватой из-за того, что отнимаю у неё время, но она права. Я должна знать, куда в особняке я могу пойти и чем мы с Адамом можем заняться, чтобы скоротать время. Поэтому я улыбаюсь, любезно принимая её предложение, и ставлю Адама на пол, чтобы он мог идти рядом с нами, пока я следую за ней в особняк. Наш новый дом… по крайней мере, пока.

А что потом, когда угроза минует и Дамиану больше не нужно будет нас защищать? Понятия не имею.