Чтение онлайн

Я разворачиваюсь на каблуках, едва не падая из-за подвернувшейся лодыжки, и бегу мимо Шона к двери.

Я успеваю сделать всего два шага. Его мощная рука обвивается вокруг моей талии, он отрывает меня от пола и преграждает мне путь. Я бью его по мускулистой руке, издавая мучительный, животный крик страха, но он просто поднимает меня и прижимает к себе, пока я извиваюсь в его руках, пока он несёт меня обратно к дивану.

— Хватайте её, — говорит он двум обнажённым мужчинам, и они тут же подчиняются, подходя ко мне с двух сторон и хватая за руки. Я чувствую, как что-то твёрдое и жёсткое упирается мне в правое бедро, и к горлу подступает желчь.

— Держите её неподвижно, — рявкает Шон и хватает меня за лицо своими мясистыми пальцами, сжимая так, что мои щёки вдавливаются внутрь. — Слушай сюда, сука, — рычит он. — Босс сказал, что эти пятеро парней оттрахают тебя на видео. У тебя три дырки и две руки, так что с тобой всё будет в порядке. Продолжишь в том же духе, и я позабочусь о том, чтобы парень, который трахнет тебя в задницу, не получил смазку. Ты меня поняла?

Я не могу говорить. Я не могу двигаться. Забыв о борьбе или бегстве я застыла, дрожа в руках этих троих мужчин. Я слышу, как тот, что слева от меня, усмехается, и краем глаза вижу, как он тянется вниз и снова поглаживает себя.

— Мне нравится это, — говорит он грубым голосом с восточноевропейским акцентом. — Мне нравятся те, кто сопротивляется. Может, сделаем это видео более жёстким, чем планировали, босс? Я трахну её в задницу. Сергей может сесть на диван и трахнуть её в киску.

При этих словах снова начинается драка. Я вырываюсь из их хватки, крича, и Шон отпускает моё лицо ровно настолько, чтобы отступить на шаг и дать мне такую пощёчину, что моя голова мотнулась в сторону.

— Продолжишь в том же духе, сука, и эта групповуха станет достоянием особого уголка интернета. Слышишь меня? Ты не девственница, так что не имеет значения, будешь ли ты вся в синяках, когда мы тебя вышвырнем.

У меня звенит в ушах от его пощёчины. Последняя фраза не имеет никакого смысла. Я смотрю на него, у меня кружится голова от пощёчины, и я пытаюсь вдохнуть. Кажется, я не могу этого сделать, весь воздух застрял в моих лёгких, грудь болезненно сжимается.

— Просто отпусти меня, — шепчу я. — Пожалуйста, я... должно быть, произошло какое-то недоразумение. Дуг привёл не ту девушку. Здесь должен был быть кто-то другой... — Тот, кто согласился на это. Кто-то, кто готов снимать такое порно. В клубе есть девушки, которые согласились бы на это. — Кармен согласилась бы, я это точно знаю. Она, наверное, получила бы от этого удовольствие. Но я чувствую, что сейчас упаду в обморок. Я даже не думаю, что смогла бы переспать с одним парнем на камеру, не говоря уже о том, чтобы...

— Послушай-ка. — Пальцы Шона снова впиваются в мои щёки, он крепко сжимает мой подбородок.

— Либо ты делаешь это и ведёшь себя так, будто тебе это чертовски нравится, либо будут последствия.

— Я никогда… — сглатываю я, дрожа так сильно, что, кажется, вот-вот застучат зубы. — Я никогда раньше этого не делала. Не трахалась на камеру. Меня раньше ни о чём таком не просили…

— Руководство сменилось, — резко отвечает Шон. — Тебе этого объяснения достаточно? — Теперь это входит в твои должностные обязанности. Так что, когда я скажу этим двоим отпустить тебя, ты будешь стоять здесь, как хорошая девочка, позволишь им правильно настроить освещение, а потом будешь вести себя так, будто тебя трахают во все дырки, и это лучший день в твоей жизни со дня твоего рождения. Ты меня поняла?

Не думаю, что у меня есть выбор. Я смотрю на него, не желая кивать и соглашаться, но когда он отпускает моё лицо и жестом приказывает двум другим мужчинам отойти, я не могу пошевелиться. Я не могу сдвинуться с места ни на дюйм, не говоря уже о том, чтобы побежать к двери. Я вижу, как съёмочная группа начинает настраивать освещение, и снова чувствую себя застывшей, как олень в свете фар.

— Хорошо, — говорит незнакомый голос. — А теперь мы начнём. Когда заиграет музыка, я хочу, чтобы ты начала танцевать. Раздевайся так, как будто это приватное шоу. Двое мужчин у дивана пока должны быть голыми, продолжая себя ласкать, да, мы хотим, чтобы их члены были твёрдыми, а затем парень в боксерах, ты следующий. Двое из вас одеты, вы заходите последними, как будто это приватное шоу. Мы хотим, чтобы участники выходили по очереди. Три, два…

Я напрягаюсь, готовясь к первой ноте, к моменту, когда от меня потребуют начать, и не уверена, что смогу. Смогу ли я пошевелиться, смогу ли вообще что-то сделать, и я в ужасе от того, что будет, если не смогу, и от того, что будет, если смогу.

Я никогда в жизни так не боялась.

Я слышу музыку, первые ноты наполняют воздух и заставляют меня вздрогнуть, а затем раздаётся другой звук, от которого я подпрыгиваю и издаю резкий, испуганный, пронзительный крик.

Я знаю этот звук. Любой, кто живёт в таком районе, как мой, знает. Это был выстрел.

Не успеваю я перевести дух, подумать или отреагировать, как раздаются новые выстрелы. Треск за треском, звук разрывает воздух за пределами комнаты, и я слышу звон металла, крики, топот сапог, гортанный мужской крик боли...

Я отступаю, обхватив себя руками, и оглядываюсь в поисках места, куда можно спрятаться. Места, куда можно убежать. Есть только один выход, и он ведёт туда, откуда доносятся выстрелы...

Дверь распахивается, и я снова кричу.

Начинается хаос. Я слышу, как ругаются мужчины позади меня, не знаю, кто именно: съёмочная группа, осветитель или, может быть, те, кто думал, что сможет меня трахнуть, или все сразу. Кто-то толкает меня, пробегая мимо, в комнате раздаются новые выстрелы, и я падаю на колени, когда один из осветительных приборов падает на пол рядом со мной, разбиваясь вдребезги и рассыпая осколки по твёрдому бетонному полу.

— Блядь… — раздаётся гортанный, сдавленный звук, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть мужчину с лицом бульдога, того самого, который сказал, что трахнет меня в задницу, распростёртого на бетоне. Под его телом растекается лужа крови, ещё больше крови вытекает из его головы.

Я смотрю на него, оцепенев от шока, не в силах осознать всё происходящее вокруг. Я должна чувствовать что-то помимо облегчения и странного чувства удовлетворения... разве нет? Но всё, о чём я могу думать, глядя в его невидящие глаза и на его обмякшее тело, это то, что он собирался меня изнасиловать. Он знал, что я этого не хочу, но всё равно собирался получить удовольствие, трахая меня. Он собирался получить удовольствие, причиняя мне боль.

Я рада, что он мёртв.

Поток ругательств с другого конца комнаты заставляет меня снова обернуться, и я вижу, как трое мужчин в военной форме ставят Шона на колени. Я в ужасе смотрю, как один из них приставляет пистолет к его затылку и нажимает на курок.

Моя кровь застывает в жилах, когда я смотрю, как он падает на бетон, а вокруг него собирается лужа крови. От холодной жестокости происходящего у меня скручивает желудок, и меня чуть не выворачивает, горло сжимается, когда я пытаюсь подняться на ноги. Люди все ещё стреляют, повсюду кровь, и я в центре всего этого, отступаю в поисках спасения. Здесь нет ничего, кроме двери, через которую я вошла, и внезапно я чувствую, что мои ноги снова могут двигаться, и меня охватывает холодный ужас.

Я бегу. Слепо. Я бегу к двери, пригибаясь и держась ближе к стене. В ушах звенит от выстрелов. Я почти у цели... и тут в дверном проёме появляется мужчина и преграждает мне путь.

Он тянется ко мне, когда я пытаюсь протиснуться мимо него, и его рука обвивается вокруг моей талии, как это сделал Шон, и у меня сжимается сердце, меня охватывает паника. Мне не нравился Шон, он был придурком, но теперь он мёртв. Хладнокровно убит…Я начинаю дико размахивать руками, цепляясь за мужчину, который держит меня, мужчину, которого я…