Чтение онлайн

— Я скоро вернусь. — Я бросаю взгляд на девушку, которая отчаянно выглядывает из окна машины. Она прижалась к пассажирской двери, отодвинувшись от меня настолько, насколько это возможно в салоне машины. Её рыжеватые волосы растрёпаны, а на щеке пятно грязи. — Мне нужно кое-что уладить. Я недолго.

— Увидимся. — Константин заканчивает разговор, и я сбрасываю вызов, бросая телефон на центральную консоль. Я вижу, как девушка смотрит на меня широко раскрытыми от страха зелёными глазами, и, когда машина замедляет ход, она двигается так быстро, что я сначала не понимаю, что она собирается сделать. Я не двигаюсь до тех пор, пока она не хватает дверную ручку и я не слышу щелчок, когда она пытается распахнуть дверь, несомненно, чтобы выпрыгнуть.

Я нажимаю на кнопку замка, и она разочарованно всхлипывает, когда они с резким звуком входят в зацепление.

— Выпусти меня, — умоляет она дрожащим голосом. — Пожалуйста, просто выпусти меня. Я никому не расскажу о том, что видела, клянусь.

Я не отвечаю. Нет смысла объяснять ей, что её обещания ничего не значат. Семья Руссо не станет рисковать, и я тоже не могу. Вместо этого я сосредотачиваюсь на дороге, ведущей нас к единственному месту, которое, как я знаю, будет открыто в этот час, где я смогу быстро и без лишних вопросов сделать то, что мне нужно.

Девушка снова дёргает за ручку двери, на этот раз более яростно.

— Я сказала, выпусти меня!

— Прекрати, — резко говорю я. Краем глаза я вижу, как она вздрагивает, но главное, что она меня слушает. — Ты навредишь себе.

Она издаёт сдавленный, горький смешок.

— Ты беспокоишься о том, что я могу навредить себе? Почему? Кто ты такой?

Я не отвечаю, поджимаю губы и смотрю на дорогу впереди. Дождь льёт как из ведра, заливая лобовое стекло и затрудняя видимость. Я знаю, что то, чему стала свидетельницей эта девушка сегодня вечером, было жестоким даже по моим меркам. Я не могу представить, что она должна думать об этом, как это должно было на неё повлиять. Но у меня нет времени об этом думать. Она не понимает, во что её втянули и как это навсегда изменит её жизнь, хочет она того или нет. Она не понимает, что сегодняшний вечер – это конец или начало, и у меня нет времени ей это объяснять.

Константин ждёт меня в особняке. Сначала я разберусь с этим, но… у меня нет времени на долгие разговоры. Мне просто нужно это сделать.

Я резко поворачиваю машину вправо и заезжаю на ещё одну парковку с гравийным покрытием. Перед нами церковь с кремовым фасадом, сверкающим в дождливой темноте. Местный священник, отец Мартинес, знает меня. Он знает Константина. И хотя он может не одобрять то, что мы делаем, он одобряет изменения, которые пытается внести Константин, и баланс, который он пытается сохранить. Он понимает, что Константин старается сделать что-то хорошее.

Я уверен, что он мне поможет.

Девушка снова замирает на месте, уставившись на здание широко раскрытыми глазами. Её губы приоткрываются, на лице отражается замешательство, и я стараюсь не смотреть на её губы. Даже с мокрыми от дождя волосами, которые потемнели и прилипли к щекам и шее, она прекрасна. Думаю, «прекрасна» - не совсем подходящее слово. Она сногсшибательна. Мне приходится отвести взгляд, чтобы заставить себя не смотреть на неё. Её глаза, эти губы, её маленькая грудь под тёмно-серой футболкой…

Я резко отвожу взгляд, чувствуя, как напрягаются мои мышцы и дёргается член. Она напугана, уязвима и молода, а я такой же зверь, как и те мужчины на складе, если позволяю себе испытывать к ней желание, какой бы красивой она ни была. Я снова бросаю взгляд на неё, сидящую в футболке и обрезанных шортах и дрожащую от холода, и медленно перевожу дыхание, поворачиваясь к ней лицом.

— Почему мы в церкви? — Выдыхает она, глядя в лобовое стекло и не поднимая на меня глаз.

— Тебе нужно пойти со мной. — Я отстёгиваю ремень безопасности. — У нас мало времени.

Она резко оборачивается, и её зелёные глаза расширяются ещё больше.

— Для чего? Я никуда с тобой не пойду, пока ты не расскажешь мне, что происходит!

Я резко и разочарованно вздыхаю, выхожу из машины, обхожу её и открываю дверь, прежде чем она успевает запереться от меня. Я протягиваю руку, хватаю её за талию, вытаскиваю из машины и ставлю на гравий между собой и автомобилем. Я не отпускаю её плечо, знаю, что она попытается убежать, если я это сделаю.

Она тут же пытается отстраниться.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь? Зачем мы здесь?

Дождь всё ещё льёт как из ведра. Я сдерживаюсь, чтобы не схватить её, не перекинуть через плечо, как пещерный человек, и не занести в дом. Это могло бы сработать, но у отца Мартинеса могут возникнуть вопросы.

Я наклоняюсь к ней, и она тут же отступает, ударяясь спиной о борт машины. Я протягиваю руку и откидываю с лица мокрую от дождя прядь волос, пристально глядя на неё сверху вниз.

— Ты можешь пойти со мной или я могу поднять тебя и занести внутрь. Выбор за тобой.

Она смотрит на меня, тяжело дыша. Её зелёные глаза кажутся тёмными в тусклом свете парковки, и я вижу россыпь веснушек на её загорелом носу. Она поджимает губы… боже, какие у неё чертовски красивые губы… и с силой толкает меня в грудь.

Это застаёт меня врасплох и даёт ей возможность сбежать. Она проскальзывает у меня под рукой, явно собираясь броситься бежать через парковку, и я вовремя ловлю её за локоть. Мне требуется всего секунда, чтобы подхватить её на руки и быстро зашагать к светящимся окнам церкви, пока она сопротивляется и толкает меня в грудь.

— Поставь меня! Отпусти меня… кто ты такой, чёрт возьми... опусти меня!

Я не обращаю на неё внимания. Объяснения могут подождать, сейчас не время говорить о том, что произошло.

Я толкаю тяжёлые деревянные двери церкви, и они со скрипом открываются. Внутри горит свет, в тусклом сиянии мерцают свечи, отбрасывая танцующие тени на стены. Я захлопываю за нами дверь и опускаю девочку на пол, продолжая держать её за локоть. Мы оба стоим на деревянном полу, с нас капает вода.

— Отец! — Зову я, и мой голос эхом разносится по просторному помещению церкви. В ответ лишь тишина, и стук дождя по крыше, поэтому я кричу снова, и мой голос разносится по церкви. Я чувствую, как девочка дрожит рядом со мной, но она снова замирает. Кажется, будто время вокруг нас замедлилось, но я знаю, что это не так.

Дверь в задней части церкви открывается, и выходит отец Мартинес.

Ему, наверное, под пятьдесят или чуть больше, в тёмных волосах пробивается седина, а на добром и терпеливом лице залегли морщины. Он на мгновение замирает, видит меня, и его губы слегка изгибаются.

— Дамиан. Что ты здесь делаешь в такой час? А кто эта девушка? — Он прищуривается и медленно подходит к нам, как будто в его распоряжении всё время мира.

Возможно, так и есть, но я в этом не уверен. Девушка снова вырывается из моих рук, но я крепко её держу.