Чтение онлайн

Сегодня днём я перехватила горничную, чтобы чем-то себя занять, когда увидела, как она проходит мимо с корзиной моего и Адама белья. Она попыталась возразить, но я настояла на том, чтобы взять бельё и сложить его. Я складываю его в неформальной гостиной рядом с большими солнечными окнами, когда входит Дамиан.

Он прижимает телефон к уху и быстро говорит по-русски. На нём чёрный костюм, который идеально на нём сидит, подчёркивая широкие плечи и опасную грацию движений. Его светлые волосы зачёсаны назад, а на подбородке порез, которого не было вчера.

Он даже не смотрит в мою сторону, но я не могу отвести от него взгляд. Он чертовски красив - самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Красивый и смертоносный. И он мой муж.

Я не могу перестать думать о том, что я видела. О том, как он ощущался в моей руке, в моём рту. Я так сильно хочу его снова, но, кажется, этого никогда не случится.

— Мама, можно мы пойдём в бассейн? — Адам дёргает меня за рубашку, прерывая ход моих мыслей. Он, как всегда, неугомонный и энергичный и не может долго сидеть на месте. Это его возраст.

— Конечно, детка, — бормочу я, но не свожу глаз с Дамиана, пока он исчезает в коридоре. Он уходит, не сказав мне ни слова, и у меня внутри всё сжимается.

Я не должна разочаровываться. Дамиан даёт нам с Адамом всё, что обещал. Нам ничего не нужно. Даже во время той ужасной атаки прошлой ночью мы были защищены. Мы всё ещё защищены.

Дамиан больше ничего не рассказал мне о том, что произошло той ночью. Для этого ему пришлось бы поговорить со мной. Я спросила Валентину, и она сказала, чтобы я не волновалась. Что Константин и Дамиан разберутся с этим, что бояться нечего и что даже если произойдёт ещё одно нападение, мы будем в безопасности. Я старалась принять это и не волноваться. Но не волноваться невозможно. Это опасность, с которой мне никогда не приходилось сталкиваться, беспокойство, с которым я даже не представляла, что мне придётся иметь дело. И даже если Валентина, Адам и я будем в безопасности… Я не хочу, чтобы с Дамианом что-то случилось.

Может быть, это глупые последствия того, что он предложил мне свою защиту, того, как он прикасался ко мне, того, что мы впервые разделили. Но я чувствую, что начинаю испытывать что-то… большее. Я начинаю заботиться о муже так, как, по моему мнению, не должна.

Я вздыхаю, встаю и беру корзину.

— Пойдём наверх и переоденемся, милый, — говорю я Адаму, и мы выходим из гостиной и поднимаемся по лестнице, чтобы переодеться в купальники и взять его водные принадлежности, чтобы отправиться к бассейну.

Для осени сегодня слишком тепло, и территория у бассейна прекрасна, как и всё остальное в этом поместье. Вода кристально чистая, вокруг, идеально ухоженные сады за ограждением террасы и удобные шезлонги на самой террасе. Адам весело плещется на мелководье, а я сижу на краю, свесив ноги в тёплую воду. Солнце согревает мои плечи, успокаивая меня, и я стараюсь не думать о Дамиане.

Это длится ровно столько, сколько нужно, чтобы он вышел на террасу, то есть примерно через двадцать минут после того, как мы устроились.

Я так погружена в свои мысли, что не слышу ни скрипа ворот, ни звука его шагов. О его присутствии меня предупреждает голос Адама.

— Мама, страшный человек пришёл.

Я оборачиваюсь быстрее, чем следовало бы, и моё сердце мгновенно начинает биться чаще, когда я вижу его. Он снял пиджак, расстегнул рубашку так, что стали видны его темно-русые волосы на груди, и закатал рукава, обнажив татуировки на мускулистых предплечьях. У меня учащается пульс, а кожа мгновенно покрывается мурашками по причинам, не связанным с солнцем.

— Дамиан. — Мой голос слегка дрожит, и я ненавижу это. Он делает паузу, переводя взгляд с одного из нас на другого, и мне кажется, что я вижу слабую улыбку на его губах.

— Ты думаешь, я страшный? — Он обращается с вопросом к Адаму, который пожимает плечами, разбрызгивая воду.

— Ты выглядишь устрашающе.

— Что ж, это хорошо. — Уголок рта Дамиана приподнимается. — Если я выгляжу устрашающе, значит, я могу позаботиться о тебе и твоей маме.

От этих слов у меня в животе что-то сжимается, что-то, что исходит из какого-то биологического источника, который я никогда раньше не осознавала. Я прекрасно справлялась с воспитанием Адама в одиночку, но что-то в словах Дамиана о том, что он позаботится о нас, о нас обоих, заставляет мой пульс учащаться, а в животе возникает странное чувство.

— Нехорошо называть людей страшными, милый, — бормочу я, и Дамиан бросает на меня взгляд.

— Всё в порядке, — спокойно говорит он. — Он просто говорит правду.

Я вижу, как он скользит взглядом по моему бирюзовому бикини. Оно не слишком откровенное, обычное бикини-двойка, но мне кажется, что в его глазах мелькает ревность.

Он подходит ко мне ближе и говорит тихо, чтобы Адам не услышал.

— Что я говорил о том, чтобы разгуливать по поместью в такой откровенной одежде?

Я прищуриваюсь, чувствуя вспышку бунтарского гнева. Как он смеет? Он нам нужен, и я не знаю, что сказать. Я не могу позволить себе разозлить его, но в то же время как он смеет критиковать мой выбор бикини?

— Тебе не стоит переживать из-за того, что другие мужчины смотрят на меня, если ты не хочешь, чтобы я принадлежала тебе.

Я не успеваю остановить себя. Мне вообще не стоило этого говорить. Я вижу, как глаза Дамиана мгновенно темнеют.

— Ты по-прежнему моя, дикая кошка, — рычит он опасно низким голосом. — И я не хочу, чтобы моим лучшим людям приходилось быть ослеплёнными, пока они с вожделением смотрят на мою жену.

— Я здесь с ребёнком, — оправдываюсь я, указывая на бассейн. — Но я хочу немного позагорать, так что, если кто-нибудь из них пройдёт мимо, им просто придётся отвести глаза.

Дамиан сжимает губы, словно хочет сказать что-то ещё, но в этот момент Адам издаёт визг и плюхается в воду, и я быстро оборачиваюсь, чтобы убедиться, что ничего не случилось. В тот же момент Дамиан тоже оборачивается и смотрит на Адама, и в его взгляде, когда он смотрит на моего сына, есть что-то такое, от чего у меня сжимается сердце. Это не тот холодный, отстранённый взгляд, которым он смотрел на меня. Это что-то более мягкое, почти задумчивое.

— Ты умеешь плавать? — Спрашивает Адам, явно адресуя вопрос Дамиану, который колеблется, прежде чем ответить.

— Да, — наконец говорит он.

— Научишь меня нырять? Мама говорит, что я ещё маленький, но я не маленький, — настаивает Адам, и я сдерживаю смех. Это так по-детски, пытаться использовать кого-то, чтобы получить желаемое, даже если этот кто-то «страшный человек». Очевидно, что Адам не считает его таким уж страшным, и я этому рада. Что бы ни происходило между мной и Дамианом, я не хочу, чтобы мой сын боялся человека, который нас защищает.