Чтение онлайн

– Есть как штык.

– Огородников, тут товарищ военинженер кое-какими средствами располагает, он тебе подсобить сможет, но и ты, будь добр, проведи бронебойщиков так, чтобы ни одна сволочь их не заметила. Удачи вам.

Не знаю, рад был Лёша вновь меня увидеть или нет, вида он не подал. Мы ехали снова к броду, и всю дорогу мне приходилось буквально клещами вытягивать из него каждое слово. И когда я объезжал сгоревшие танки, Огородников клюнул носом, как часто бывает, когда человек засыпает в дороге, и ударился лбом о панель. Всё же усталость даёт о себе знать и первое правило на войне: если предоставляется возможность покемарить - спи не раздумывая. С меня-то как с гуся вода, принятые препараты ещё долго будут поддерживать завидную бодрость, а старший лейтенант почитай сутки на ногах, да не в конторе под кондиционером, а умирая по сто раз на дню.

– Уже?
– потирая лоб, спросил Огородников.

– Рано ещё. Отсюда до Каменки пару вёрст. Оттуда пешком пойдём. На, - протягивая флягу, - глотни бальзама.

– Горечь-то, какая!

– Так и водка - не сироп, минут через десять чувства обострятся, ты не пугайся. Витаминку хочешь?

– Не, спасибо. У меня с госпиталя к микстурам нелюбовь.

– А придётся съесть, коли бальзамчику отпил.

Фары освещали разбитый траками "Цыганский шлях". Хорошо, что лето выдалось знойным, даже всегда влажная земля в лесу сумела огрубеть и вместо глубокой колеи мы следовали по вывернутому из земли дёрну, как по ориентиру, не боясь наскочить на дерево или улететь в овраг. Вскоре показался пролесок. Удобный кустарник произрастал по правую сторону и, свернув к нему, я заглушил мотор. Не так, чтобы было темно, луна частично справлялась, но без фонарика, ночью в лесу передвигаться затруднительно. Тем не менее, бойцы Огородникова едва не наощупь разобрали своё нехитрое снаряжение и стали дожидаться у кузова, пока мы, развернув на сидениях двухсотметровку, обмозговывали маршрут.

– Вместе идём к Каменице, - сказал старший лейтенант, - а оттуда каждый в свою сторону. Вам на север к кирпичному заводу, а нам на запад, к городку.

– Лёша, у Гершон бронебойщикам делать нечего. Танковый взвод, о котором поведал лейтенант, остановился в деревне Закий. Три Т-3 и две танкетки. Метрах в двухстах на север от моста через Каменку, можно переправиться на лодке. Это самый оптимальный маршрут, по которому вы сможете пройти на ту сторону и по нему же вернуться. В Заболотье, в Каменица-Журавицкой, да и в самих Каменицах сейчас немцы. А там, где я тебе говорю, есть шанс.

– Но майор чётко сказал…

– Ни Василий Сидорович, ни Кононов, да и Пуганов в том числе не имеют полной картины, ты же в Южный городок идёшь не только на казармы разбитые посмотреть, но и попутно постараешься выяснить дислокацию противника. Ведь так?

Огородников промолчал, но и молчание иногда говорит за себя много больше, чем несколько слов.

– Помнишь наш разговор о секретностях?
– продолжал я, - Конечно, тебе решать, каким путём идти, но послушай моего совета: если будешь возвращаться не один, до двух ночи по этому коридору путь будет свободен. Дальше мы станем стрелять и сразу же отходить. Ждать никого не будем.

– Мутный вы, товарищ военинженер второго ранга - вдруг, произнёс Лёша, - если бы мне вас не навязали…, вы уж извините за прямоту, как-нибудь сами, без ваших советов.

– Лодку надувную я оставлю на том берегу, где и сказал. За верёвку, к которой она будет привязана, не дёргай. Просто ножом обрежь. Иначе граната взорвётся.

Огородников распорядился по-своему. Знал ли он эту местность лучше меня? Думаю, да. Как-никак почти год разведывательный батальон повышал в окрестных лесах и на этих реках свою боеподготовку, знать, Алексей уверен в том, что делает. Едва их спины растаяли в ночи, как из-за брезентового тента высунулся Литвиненко.

– А нам что делать?

– Вынимайте ружьё из ящика, будем прицел устанавливать.

К часу ночи я не просто исходил вокруг всю деревню, состоящую из двух десятков дворов, облепивших большак, а даже побывал возле деревянного моста и подкрадывался к крайнему дому; не впритык к палисаднику, но достаточно близко, чтобы сторожевые псы начали свою песню из будок. Не сказал бы я, что немцы, расслабленные "прогулками" по Франции и Польше были беспечны. Посты выставлены везде, где надлежало быть, и безнаказанно шастать по деревне смог бы только невидимка, но этого и не требовалось. Танки стояли. С торчащими кое-как ветками, с наваленным по бортам и на корме барахлом, в общем: не такие уж грозные, как я представлял, но с одним неприятным сюрпризом. Каждая машина находилась напротив своей избы, где заночевал экипаж, как раз между двумя строениями. Тем самым, не давая возможности поразить их ни слева от дороги, ни справа, ни с околицы; да и для артиллерии задача была бы непростой. Всё же обстреливать своих мирных жителей, зная, что в домах находятся дети, не каждый сможет. Ситуация складывалась из ряда вон выходящая. Единственным подходящим местом, откуда можно было вести прицельную стрельбу оставалось колхозное поле, да и то, с него можно было попасть, только по первому танку, развёрнутому башней с короткой пушкой как раз на огород. За вытянувшимися шагов на двести стройными рядками картофельной ботвы, возвышались несколько стогов недавно скошенного сена, откуда через лужок несложно ретироваться к лесополосе. Там мы и залегли, приспособив под бруствер старый пень. "Тройка" виднелась как на ладони, в прицел теоретически попадала и кабина грузовика, стоящего за ним, но из-за разросшейся сирени об этом думать не следовало. Младший сержант с моей помощью включил ночной прицел и даже поводил стволом ружья, прикидывая, стоит ли рисковать, перед тем, как отключил питание. Счастливые, как известно часов не наблюдают, спешу заметить, мы хоть и не грустили, но точно были не из их числа. На фосфоресцирующий циферблат время от времени посматривал и Литвиненко и я и даже Ваня, которому они видны не были, но он вытягивал шею, силясь что-нибудь рассмотреть, иногда переспрашивая у своего товарища: "Сколько там натикало, может, пора"? Стрелочки совершали свой оборот, и мы всё реже обращали взор в сторону свесившего свои ветви к самой воде тальника, напротив которого покоилась лодка. Странно, но за всю ночь я, кажется, ни разу не посмотрел на небо - с охотою, с живым чувством в душе, когда заворожённо придаёшься мечтаниям. Это совсем не означало, что я и в самом деле не замечал его. Как говорится, имеющий глаза не может не видеть, как оно раскинуло своё звёздное покрывало над ним, подмигивая мерцающими звёздами. А сегодня как-то вот случилось, что только в томительном ожидании, массируя шею, я с любопытством поднял глаза вверх. Ничего особенного там не было. Даже облачков, которые в июне, будто бездомные скитальцы сбиваются в караван и плывут, чуть ли не ночь напролёт, стараясь успеть до утра освободить путь светилу. Где-то там, в бездонной глубине, для каждого из нас сияет путеводная звезда, и каждый надеется на её благосклонность. Сверкнёт ли она для Огородникова? Наверно, уже нет.

– Без пяти, - произнёс я, - включай.

Младший сержант повернул тумблер и замер, ожидая команды. Ваня приготовил запасную обойму, и тут за рекой послышался шум. Не там, у оставленной лодки, где мы все ожидали хоть что-то услышать, а со стороны моста. Через минуту уже отчётливо можно было различить лязг, который ни с чем нельзя было спутать. С того берега, тяжело гремя гусеницами к деревне ехал танк. Бывалый механик только по звуку двигателя может определить, что за махина мнёт землю, но сейчас, никто из нас даже силясь, не мог понять, что же там тарахтит? Пулемётная очередь и выстрел из пушки слился воедино. Где-то в начале деревни прозвучал взрыв, затем снова размеренная трель "дегтяря" и Литвиненко, сам того не ожидая, на мгновенье опережая мою команду нажал на курок. Бах! Бах! Бах!
– Пять выстрелов, один за другим, а панцеру хоть бы хны.

– Попал! Гори сука!
– ругается Литвиненко.

В это время, пока идёт перезарядка, в начале деревни раздался ещё один выстрел, после которого избы осветились вспышкой взрыва и с крайнего овина начала ползти соломенная крыша, да и сама постройка, треща деревом, пришла в движение, складываясь как карточный домик, на месте которого появился Т-26 с включёнными фарами. Но это не всё, проложив дорогу, танк пополз дальше, а за ним, на короткой цепи ещё один. Именно он вёл огонь из пушки, причем, весьма эффективно, так как следующий выстрел вновь сопроводился ярким сполохом огня. Мы на секунду забыли обо всём, уставившись с Литвиненко на движущиеся машины, чуть не пропустив ещё одно событие.

– Смотрите!
– подал голос Ваня, направив бинокль вправо от нас.

Место, куда указывала его рука, было тем самым, откуда мы ждали Огородникова. Оттуда по направлению к лесу бежали люди. Я насчитал троих с двумя детьми и ещё пару, нёсших над головой надувную лодку. Несомненно, с лодкой были бойцы старшего лейтенанта, а вот где он сам, можно было догадаться. Сцепка из танков, обходила деревню огородами, больше не стреляя (снаряды иссякли или не было подходящей цели), как за ней хлопнул разрыв гранаты. Шустрого немца, виновника безобразия, я заметил не сразу. В белой майке, трусах и пилотке на голове, он бежал за танками с гранатой в руке со стороны моста и наконец, Литвиненко тоже улыбнулась удача. На восьмом выстреле вражеская "тройка" вздрогнула, потянулся дымок, и, смачно выразившись, младший сержант повернул ствол, в поисках какой-либо другой мишени. Немца с гранатой если и не разорвало, то часть грудины уж точно вырвало, и коли кто-то видел, как заканчивает вращаться юла, резко падая набок, то с врагом произошло именно так. Подобно картонке при сильном ветре его оторвало от земли, крутануло и отбросило на штакетник. На этом какие-либо угрозы со стороны фашистов закончились. Храбрецов больше не нашлось, зато появились другие, отчаянно пытавшиеся спастись. То тут, то там из окон выпрыгивали полуодетые фигуры, на себе испытавшие ужас положения, в котором сутки назад оказались советские танкисты в Южном городке. Не ожидая внезапного нападения, они с криками метались в разные стороны, то к горящим машинам, готовым вот-вот взорваться, то к огородам, где я садил по ним из винтовки, то к мосту. В горячности боя, мы даже не заметили, как стрелять стало не по кому, а наши танки уже отошли метров на двести от деревни, свернув к "Цыганскому шляху". Пора было и нам сворачиваться. Подхвативши ружьё, короткими перебежками бронебойщики побежали к пролеску, каждый раз останавливаясь, пока их не нагонял я, прикрывая отход. Так и бежали, до заветного кустарника, где возле грузовика еле перевели дух. Из деревни вдогонку раздавалась остервенелая стрельба, несколько раз рявкнула пушка, соревнуясь в меткости с лесным зверьём, и как я понял, безуспешно. Третий час на носу, скоро светать начнёт, а выбравшихся с той стороны всё не было. Сцепка из наших танков, облепленная людьми появилась, когда с фонарём в руках Ваня, чуть было не отправился назад, искать заблудившихся. На башне первого сидел Огородников и, добравшись до нас, он соскочил на землю.

– Ух, чудом прорвались! Прав ты был, через Каменицы не пройти. Немцев как тараканов. Слава богу, Соколов с Петренко никуда от Красного двора не ушли. Прятались возле своих танков. У одного пушка из строя вышла, а у второго мотор сдох. Спасибо, Василь Сидорович подсказал, где их искать, если что, да приказ написал. Иначе, так бы и остались там, дожидаться. Товарищ военинженер второго ранга, бензином не поделитесь? На честном слове ехали.

– Не вопрос, только воронку верните. Литвиненко, принеси канистру из прицепа.

– И это, за лодку спасибо. У меня жена плавать не умеет, без неё, пришлось бы Ирку в танк сажать.

В начале пятого часа мы вышли к Ракитницам, и тут не обошлось без происшествия. Расчёт установленной у въезда в деревню единственной противотанковой пушки, то ли с перепуга, толи с недосыпа, а может, не видно было, - выстрелил по появившимся танкам. Благо всего два снаряда выпустили, но их хватило разнести левую гусеницу машины Соколова в клочья. По-своему артиллеристы были правы: впереди враг, и всяк кто идёт с той стороны представляет опасность. А по человечески - очень обидно. С таким трудом добраться до своих, чтобы в двухстах шагах от намеченной цели быть подстреленным. Хорошо, что не по грузовику бахнули, как чувствовал, пропуская танки вперёд. Конечно, и поругались танкисты с артиллеристами, и мордобой был, и за оружие хватались, но обошлось без жертв. Огородников побежал докладывать об успехах, мне же выпало кормить людей. Прятавшиеся в развалинах женщины с детьми не ели сутки. Шоколадка, отданная им Литвиненко, выданная ему для улучшения зрения, не в счёт. Да и я их побаловать особо не мог. У хозяйки соседнего с нами, крайнего к дороге дома, где мы приютились, Ваня за пятёрку насыпал в гимнастёрку картошки и уже спустя полчаса, общими усилиями, большая её часть кипела в казане, на фоне вскрытых банок с говядиной. За этим занятием и застал бронебойщиков прибывший Парфёнов. Выяснив, где меня искать, он обогнул хату и подошёл к грузовику.