Чтение онлайн

– Ну-ну, - насмешливо протянула я, на что сестра хмыкнула и, крутнувшись на каблуках, пошла к мужчинам. Аферистка!

Когда в маяке воцарилась сонная тишина, я осторожно выбралась из-под одеяла, чтобы не разбудить Закари, и направилась на кухню. Крадущимися шагами я миновала холл и заметила слабый свет, просачивающийся из-за закрытых дверей. Ага, уже там! Шиитайка, блин…

Мне удалось бесшумно проскользнуть в кухню. Но уже там я чуть не сдала всю нашу тайную «сходку». Из меня чуть не вырвался громкий хохот, стоило увидеть Варежкину. Она сидела за столом, на котором стояла плошка с клейстером, зеркало и две свечи. Ее глаза странным образом уехали к вискам, правда, один вытянулся параллельно уху, а второй настырно лез куда-то вверх. Рыжие волосы были завязаны в высокий пучок, который напоминал кукурузный початок.

– Нихао, - важно поприветствовала она меня, сложив перед собой руки. А потом спросила: - Чжэли ёужень хуйшо эюй ма?

– После «ёужени» ты что сказала? – меня распирало от смеха.

– Это значит: «Здесь кто-нибудь говорит по-русски?», - фыркнула Лидуня, кося на меня шиитайским глазом. – У меня дома старый китайский разговорник был… Запомнила. Все в детстве хотелось на родину Брюса Ли поехать…

– Он всю жизнь в Америке прожил, - я подошла ближе, чтобы получше рассмотреть ее. – Матерь Божья…

Глава 82

Варежкина постаралась на славу. Полоски из прозрачного тюля она окунула в клейстер и приклеила на виски. Клейстер высох, стянул кожу, и от того ее глаза стали смотреть в разные стороны. Но это было настолько заметно, что идти в таком виде я бы вряд ли решилась.

– Черт-те что, да? – Лидуня понимающе взглянула на меня.

– Если честно, то да, - призналась я. – Может, просто обойдемся макияжем? Пусть в легенде будут не чистокровные шиитайцы, а метисы… Типа, у нас папа оттуда, а мама местная. Поэтому мы и язык знаем, и часто здесь бываем, а?

– Ну, можно и так, - согласилась Варежкина, отдирая полоски с кожи. – А-а-а… больно!

Мы еще несколько минут смеялись, а потом выпили травяного чаю и вернулись в свои постели.

Мужчины собрались в столицу на следующий день, чтобы успеть вернуться до рождественских каникул. Празднества затянутся до тринадцатого января. И Гарольд хотел увидеть короля в нормальной обстановке, в которой можно спокойно поговорить.

– Все будет хорошо? – спросил он Лидуню перед тем как они с Закари покинули маяк. – Леди, я могу надеяться на ваше благоразумие?

– Вы можете надеяться, - кивнула Варежкина с серьезным лицом. – Я само благоразумие.

– Гвин… - он приподнял ее лицо за подбородок и пристально посмотрел в невинные глаза.

– Гарольд… - она взмахнула ресницами. – Будьте спокойны. После всех наших приключений мне хочется спокойной жизни. Домашних забот… Я хочу учиться быть хорошей хозяйкой для вас…

– Это похвально, любовь моя, - герцог поцеловал ее в лоб, и Лидуня потупилась. Сама невинность!

Я уже попрощалась с мужем и теперь насмешливо наблюдала за этой актрисой. Боже, что за глазки, что за речи с придыханием… Тут бы и Станиславский поверил.

Как правильные жена и возлюбленная, мы долго провожали взглядами удаляющийся экипаж, стоя у входа в маяк. Варежкина даже помахала платочком вслед, прерывисто вздохнула, а потом сказала:

– Пойдем поговорим с Элвином. Он должен нам помочь.

– Элвин? – усомнилась я. – Вряд ли он на такое пойдет.

– Сейчас узнаем, – Лида засунула платок в свое декольте и развернулась к двери. – Он все-таки нормальный мужик, может и согласиться.

– Нет! Вы в своем уме, леди?! – начальник охраны чуть не поперхнулся чаем, который пил на кухне. – Как вы вообще могли до такого додуматься?!

– Это хорошая идея, - гнула свое Варежкина, сидя рядом с ним. Она подперла кулачком голову и настойчиво заглядывала ошарашенному мужчине в глаза. – Сами подумайте! Как обрадуется Закари, когда Ред Хаус вернется в семью!

Элвин молча смотрел на нее, а потом начал хохотать, запрокинув голову. Закончив смеяться, он прокашлялся и спросил:

– Неужели вы верите, что в состоянии выиграть у талантливого картежника? Леди, при всем уважении…

– Мы не верим, мы уверены! – Варежкина стукнула кулаком по столу. – Зря вы сомневаетесь в наших способностях!

– Вы готовы сыграть со мной, леди? – Элвин вдруг достал из кармана колоду карт. – Если вы сможете одержать победу, я сделаю все, что вы хотите.

– Хорошо… Но давайте мы сыграем ночью. Чтобы никто не видел, - выкрутилась Лидуня. – Как вы на это смотрите?

– Я не против. В любое время, леди, - он поднялся и с иронией во взгляде, поклонившись нам, вышел из кухни.

– И как ты собираешься выигрывать у него? – я спрашивала это без особого интереса, потому что знала, что у моей сестрицы всегда есть какая-то сумасшедшая идея.

– Как, как… Вызовем твоего свёкра, пусть тренируется, – Лида поиграла бровями. – Нет, а что? Нужно ведь понять, как это работает!

– Логично. А он захочет?

– Захочет! Или скажешь ему, что у него внуков не будет, - грозно заявила Варежкина, поднимаясь со стула. – Все. Одну проблему решили. А теперь пора заняться подготовкой похорон леди Сильвы. Она ведь ждет, когда ее душа упокоится.

– И что для этого нужно? – я не очень во всем этом понимала. Но на Лидуню вполне можно было положиться. Все-таки она половину жизни занималась именно этим.

– М-м-м-м… Гроб, могила и священник для отпевания. Нужно будет кого-то послать за отцом Кавендишем, - ответила Варежкина. – Устроим все по высшему разряду!

Копать могилу отправились мужчины из охраны. Грэйс с Дадли поехали в город за похоронными атрибутами. А Элвин пообещал, что на следующий день лично привезет священника. Теперь нужно было аккуратно достать останки леди Сильвы из каменной ниши.

Спуститься с нами в подземелье вызвался сэр Брумс. Ученый хотел помочь. А еще ему не терпелось взять оттуда несколько алхимических фолиантов.

В этот раз мы уже не боялись темных подземных коридоров. Единственная опасность раньше исходила от Карлоса де ла Серда, которого уже, к счастью, не было в живых.

Сэр Брумс тащил с собой кувалду, которой намеревался разбить стену, и сумку для книг. Тьма и Вельвет бежали впереди, высунув розовые языки, а мы подсвечивали дорогу, высоко держа фонари.

Тайная комната встретила нас холодом каменных стен и гнетущей тишиной. Здесь все было, как и в последний раз. Лишь отсутствовало тело шиитайца.