Чтение онлайн

В тот же исторический период[108], когда Илларион написал “Слово о Законе и Благодати”, автор “Слова о полку Игореве, Игоря Святославича, внука Ольгова”[109] с горечью свидетельствовал:

«Затихла борьба князей с погаными, ибо сказал брат брату: “Это моё, и то моё же”. И стали князья про малое “это великое” молвить и сами себе беды ковать, а поганые со всех сторон приходили с победами на землю Русскую». 

Но надо обратить внимание на несколько обстоятельств:

· В приведённой цитате из “Слова о полку Игореве” сама грамматическая форма «стали князья…» говорит о том, что ранее — в относительно недавнем историческом прошлом, известном автору “Слова” — князья вели себя иначе. А описываемое их поведение возникло относительно недавно и ещё не воспринимается обществом и самим автором “Слова о полку Игореве” в качестве безальтернативной нормы поведения этой социальной группы.

· В Римской империи христианство распространялось как религия рабов и социальных низов и постепенно охватывало иерархию римского общества, распространяясь в её верхи снизу. Государственная власть длительное время исповедовала и поддерживала иные культы и подавляла распространение христианства. Потом правящая “элита” Рима перешла к политике руководства распространением христианства в империи, модифицируя его под свои потребности. Этот более чем 2-вековой процесс завершился тем, что император Константин Великий — верховный жрец общеимперского в Риме культа Непобедимого солнца — в 325 г. созвал Никейский собор, который принял первую редакцию символа веры, в основном утвердил канон писания и догматику. После этого христианство на основе никейской догматики стало государственной религией Римской империи. Сам Константин ещё некоторое время продолжал быть верховным жрецом культа Непобедимого солнца и принял христианство незадолго до своей смерти[110] (“Большая советская энциклопедия” утверждает, что в форме арианства, изд. 3, т. 13, стр. 45). Т.е. “элита” Римской империи приняла христианство последней из состава древнеримского общества.

· На Руси распространение христианства протекало в обратном порядке по отношению к формировавшей социальной иерархии: сначала христианство принимали представители формировавшейся “элиты” — княжеские дружинники и купцы, побывавшие в Византии и других государствах, куда христианство уже проникло и было значимо в жизни обществ, в силу чего в этих обществах просто эффективнее вести дела, если показывать себя христианином. Но в низы общества древней Руси процесс христианизации сам собой не проникал. Для того, чтобы Русь стала христианской, потребовалась великокняжеское распоряжение, подкреплённое силой великокняжеских дружин, насаждавших новую веру огнём и мечом, и уничтожавших культурные памятники (не только капища и идолов, но и литературу и исторические хроники) языческой эпохи.

Эта хронологическая последовательность событий и сопоставление процессов христианизации общества в Римской империи и на Руси позволяет утверждать, что как таковое православие, появившись на Руси, не было первопричиной смуты. Но это приводит к вопросу:Что князья, бояре и купцы Руси, претендовавшие стать правящей “элитой” общества, нашли для себя в исторически сложившемся к тому времени православии Византии, чтобы пойти на насильственное крещение Руси?

Для ответа на этот вопрос, необходимо привести кое-какие сведения о языческой культуре цивилизации Руси[111].

Главной её особенностью было то, что жреческая власть на Руси в языческие времена не была кланово обособленной от остального общества — она была общенародной:

· Жрецом (социологом — в переводе на современный научный слэнг[112]) мог стать представитель любого рода, если был в состоянии освоить кое-какие психологические практики и навыки.

· В силу этого жречество было общецивилизацинной профессиональной (в нынешнем понимании) корпорацией, носительницей концептуальной власти. Эта профессиональная корпорация вырабатывала политические и хозяйственные решения, а князья и бояре, будучи единоличными координаторами при выполнении выработанных и принятых к проведению в жизнь решений, подчинялись жречеству и были ответственны, прежде всего, — перед ним, а уж потом перед вечем.

Однако языческая культура вступила в кризис, в рассмотрение характера которого мы сейчас вдаваться не будем (об этом далее в разделе 2.3, а так же в работе ВП СССР “Психологический аспект истории и перспектив нынешней глобальной цивилизации”). В этом кризисе она постепенно вырождалась в идолопоклонство, многобожие и прикладную магию разного рода. Кроме того, такие эпизоды как защита Константинополя Свыше от набега, как можно предполагать, — русских, положившая начало традиции празднования «Покрова пресвятой Богородицы»[113], не способствовали поддержанию авторитета жречества в княжеско-боярских кругах: византийский “бог” в этом случае оказался сильнее своих “богов”.

В ходе развития кризиса языческой культуры князья начали мнить себя самодостаточными в деле управления жизнью общества. Поэтому перед ними, как и перед “элитой” нынешней «Россионии» встал вопрос:

“Какой новой «национальной идеологией» заменить традиционные языческие верования, в обществе, переживавшем внутренний кризис, чтобы сплотить общество на новых принципах, обосновав при этом и свою исключительную власть над ним?”

Ответ на этот вопрос в готовом виде они нашли в Византии, в исторически сложившемся христианстве. Первоверховный апостол Пётр (традиция считает его первым римским первосвященником — папой Римским) поучал:

«11. Возлюбленные! прошу вас, как пришельцев и странников, удаляться от плотских похотей, восстающих на душу,

12. и провождать добродетельную жизнь между язычниками, дабы они за то, за что злословят вас, как злодеев, увидя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения.

13. Итак будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти,

14. правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро, —

15. ибо такова есть воля Божия (выделено нами при цитировании), чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей, —

16. как свободные, не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божии.

17. Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите.

18. Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым.

19. Ибо то угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо (выделено нами при цитировании).

20. Ибо что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу.

21. Ибо вы к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его.

22. Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его» (1-е Петра, гл. 2).

Второй первоверховный апостол Павел был с ним солидарен во мнении:

«5. Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу, 6. не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, 7. служа с усердием, как Господу, а не как человекам, 8. зная, что каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал, раб ли, или свободный» (Павел, К Ефесянам, гл. 6) и аналогично в его послании к Колоссянам (гл 3:22).

И ещё — более определённо:

«1. Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены.

2. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение (выделено нами при цитировании).

3. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее,

4. ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое.