Чтение онлайн

Заканчивается публикация словами: «Есть на Руси на кого опереться, есть!». Конечно, цитированная статья — своеобразный ответ на вопрос: «чего не следует делать: вообще и в определённых обстоятельствах?» И всякий содержательный ответ на этот вопрос — значим. Но знание ответа на него не является политически самодостаточной альтернативой ответу на вопрос: Что следует делать: вообще и в определённых обстоятельствах? — а только дополняет ответ на этот вопрос:

Нигилистическая идеология, пытающаяся определить благо от противного по принципу «не хочу того, не хочу этого и т.п.», не подходит для постановки и решения задач развития.

Поэтому ответ на вопрос «что конкретно делать?» всё равно необходим, и по своей сути он требует выявления той болезни духа — специфической алгоритмики жизни общества, которая ведёт к разного рода бедствиям и порождает их. И ответ на этот вопрос действительно является следствием практического ответа на вопрос, поставленный А.Рябцевым в начале его статьи:

«Кто будет делать?» («кто», разумеется, в самом широком смысле). А уж когда этот «кто» определится (в том, что именно он берёт на себя определённую миссию: наше пояснение при цитировании), тогда он и решит, «что делать» (для успешного осуществления избранной ими миссии — наше пояснение при цитировании), попутно быстренько назначив тех, «кто виноват» (из числа тех, кто мешает её осуществлению — наше пояснение при цитировании).

В этом и состоит суть самовластья концептуальной власти. И если культура общества такова, что самовластье концептуальной власти в нём открыто для освоения всеми, то такого рода самовластье — есть основа самодержавия народа («суверенной демократии», о сути которой спорят представители нынешней “элиты”) и этим самовластьем невозможно злоупотребить в ущерб народу в угоду эгоизму индивида или того или иного склонного к паразитизму мафиозно-корпоративно организованного меньшинства.

Что касается похожести событий, второй половины XVI — начала XVII веков, и событий второй половины XX — начала XXI веков, то каждый читающий может сам обратиться к истории и составить хронологическую таблицу фактов и ролей, которые играли те или иные персоны в прошлом и, обратившись к политической хронике последних десятилетий, — найти аналоги событий и персоналий той смуты в потоке событий и череде персоналий нынешней. Поскольку демонстрация такого соответствия потребовала бы существенного увеличения объёма настоящей записки, а, кроме того, (как показывает практика) стала бы темой для очередного «базара» о персоналиях, то мы предлагаем читателям проделать эту работу самостоятельно (даже в интернете, а не то что в библиотеках, информации для этого более, чем достаточно) или обратиться к публикациям, в которых такого рода соответствия событий и персоналий двух смутных времён уже выявлены[47].

Если это проделать[48], то выявленные результаты приведут к вопросу о причинах повторяемости чуть ли не одних и тех же событий, хотя и в разных исторических декорациях и в исполнении разных политических персоналий, спустя 400 лет. Т.е. встанет вопрос 1) об алгоритмике смуты как продолжительного многопланового процесса, которую общество несёт в себе из века в век, и 2) о возможностях, путях и средствах преодоления этой алгоритмики с выходом общества в режим безкризисного развития…

Часть 2. Алгоритмика смуты и её преодоление

2.1. История не учительница, а надзирательница magistra vitae (наставница жизни): она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков[49]

Для того, чтобы иметь более или менее полное представление о событиях смуты конца XVI — начала XVII века фактов, приведённых в Части 1 настоящей записки, недостаточно. Но и обращение к более полным и детальным сводкам событий тех лет[50] не позволяет ответить на вопрос об алгоритмике смуты и её преодолении, поскольку даёт только представление о хронологической последовательности событий, об их географической локализации, а также — отчасти об их взаимосвязях. Но всё, что касается мотивации действий руководителей, состояния «общественного мнения» в разных социальных слоях, динамики изменения мотивации руководителей и динамики изменений «общественного мнения» в процессе течения событий, — всё это остаётся вне такого рода сводок.

Обращение к монографиям на тему смуты конца XVI — начала XVII веков тоже не очень-то позволяет найти готовый ответ на вопрос о характере алгоритмики смуты, поскольку в монографиях по проблематике истории находят своё выражение интерпретации фактов и описаний фактов потомками, а не свидетельства участников событий, не их исповеди, в которых можно было бы прочитать и текст, и подтекст. К тому же работники исторической науки в большинстве своём решают пропагандистские задачи[51], а не стремятся понять, что же произошло в действительности в прошлом? как это прошлое причинно-следственно связано с настоящим? что оно уже успело посеять в будущее и что с этим посевом делать?

Тем не менее общественно-алгоритмически обоснованный ответ на вопрос: «что делать, чтобы общество развивалось в дальнейшем без смут?» — может быть дан именно на основе реконструкции характера коллективной психики общества, выражающей себя в течении событий.

Как заметил историк В.О.Ключевский, «прошедшее надо знать не потому, что оно прошло, а потому,что, уходя, оно не умело “уб­рать своих последствий”». По отношению к рассматриваемой нами проблематике это означает, что следы смуты рубежа XVI — XVII веков сохранились в той или иной форме доныне именно в коллективной психике общества — в его духе. Смысл последнего утверждения В.О.Ключевский выразил ещё в одном афоризме:

«Закономерность исторических явлений обратно пропорциональна их духовности».

А также он высказал два следствия из этого афоризма, одно из которых мы вынесли в заглавие настоящего раздела:

· «История не учительница, а надзирательница magistra vitae (наставница жизни): она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков».

· «Мы гораздо более научаемся истории, наблюдая настоящее, чем поняли настоящее, изучая историю. Следовало бы наоборот».

Всё это, на что В.О.Ключевский обратил внимание, пояснено в Коране одной фразой: «Бог не меняет того, что происходит с людьми, покуда люди сами не переменят того, что есть в них (в другом переводе: покуда люди сами не переменят своих помыслов)», — сура 13:12.

Мысль В.О.Ключевского, которой он начал свою тетрадь афоризмов: «Закономерность исторических явлений обратно пропорциональна их духовности», — глубже, чем формальный математико-статистический анализ исторических хроник, которым занялись творцы «новой хронологии»[52], и является действительно ключевой для понимания истории и перспектив: какова духовность (нравственность, культура мышления, культура внешне видимого и внутреннего поведения людей, составляющих общество) — такова и текущая политика, которая с течением времени становится историей, таковы и исторические хроники, таковы и перспективы общества.

В науке термин «закономерность» понимается как повторяемость определённого явления при повторении (а равно искусственном воспроизведении) одних и тех же условий (обсто­ятельств) как внешних по отношению к структуре — носителю явления, так и внутренних её свойств.

И если духовность (как главное из присущих обществу свойств) неизменно одна и та же, а именно: «Сесть на шею ближнему и дальнему и, чтобы они ишачили, а Рыбка Золотая, чтобы была у меня на посылках», — на протяжении всех сменяющих одна другую глобальных и региональных цивилизаций, то и отличий между их историческими хрониками по существу не больше, чем между хрониками театральной жизни, описывающими постановку одной и той же пошлой трагедии театрами разных стран и в разные века: персонажи и действия одни и те же, разные только — актёры, художники сцены, декорации.