Чтение онлайн

И ладно бы только названные не нашли в вероучении церкви жизненного смысла для себя, что и нашло выражение либо как эпизоды в творчестве тех из них, кто стал литераторами, либо — как иной смысл всей жизни каждого из тех, кто посвятил себя политической деятельности.

Но ведь будущим церкви и окормляемых ею династии, государства Российского и его народов был обеспокоен и доныне почитаемый РПЦ святитель Игнатий (Брянчанинов). И он тоже видел проблему в неадекватности деятельности церкви тому, что происходит в жизни. Он не отверг церковь, но церковь по существу отвергла его, поскольку на протяжении нескольких десятилетий вплоть до краха Российской империи в 1917 г. игнорировала всё, изложенное им в записках “О необходимости Собора по нынешнему состоянию Российской Православной Церкви” 1862 — 1866 гг.[98] Иерархия РПЦ и ныне не считает безусловно необходимым для себя и всей церкви переосмыслить написанное Брянчаниновым полтора века тому назад, хотя и начала проводить в жизнь проект православного ренессанса России.

Это говорит о том, что некая проблема объективно проявляется на протяжении нескольких столетий. И эта проблема связана с ролью РПЦ и её вероучения в развитии смуты как процесса. Поэтому для того, чтобы выйти из циклически повторяющегося процесса развития смуты, в котором Русская многонациональная цивилизация живет уже более 1000-летия, эта проблема должна быть выявлена и понята. Её необходимо понять именно в связи с циклическим развитием смуты.

Вероучение, ставшее вероучением РПЦ в дониконианский период её истории, точно так же, как и вероучение никониан — новообрядцев, раскольников — было привнесено на Русь извне в готовом к употреблению виде. Его заимствование из Византии[99] пришлось на начало второй фазы первого исторически известного нам полного цикла развития смуты как процесса, которая завершилась удельно-княжеской раздробленностью Руси и тем явлением, которое получило впоследствии название «монголо-татарское иго» либо «вассальная зависимость удельных княжеств от Золотой орды». Эти обстоятельства объясняют, почему первый исторически известный цикл смуты мы не стали рассматривать в разделе 2.1, а отнесли его рассмотрение в раздел 2.2, дав ему соответствующее название. Соответственно обратимся к рассмотрению вопроса о том, что же именно было привнесено на Русь в период её крещения.

Смысл вероучения РПЦ в его широко известном виде выражен в символе веры, иное его название — молитва “Верую”[100]:

1. Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. 2. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Им же вся быша. 3. Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася. 4. Распятаго же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна. 5. И воскресшаго в третий день по Писанием. 6. И восшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца. 7. И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Егоже Царствию не будет конца. 8. И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящаго, Иже с Отцем и Сыном споклоняема и сславима, глаголавшаго пророки. 9. Во единую Святую, Соборную и Апостольскую Церковь. 10. Исповедую едино крещение во оставление грехов. 11. Чаю воскресения мертвых, 12. и жизни будущаго века.

Аминь.

Но из приведённого не понять: Как именно вероучение РПЦ связано с процессом развития смуты? Почему оно не гасит этот процесс? и насколько обоснованы высказанные ранее нами утверждения, что оно — один из факторов генерации смуты в Русской многонациональной цивилизации на протяжении последнего более, чем 1000-летия?

О крещении Руси митрополит Илларион (первый этнически русский митрополит, возведённый на митрополию в Киеве) в “Слове о Законе и Благодати” (датируется периодом 1037 — 1050 гг.) повествует в следующих словах:

«… Похвалим же и мы, по силе нашей, малыми похвалами, великое и дивное сотворившего, нашего учителя и наставника, великого князя земли нашей Владимира, внука старого Игоря, сына же славного Святослава, которые во времена своего владычества мужеством и храбростью прослыли в странах многих и ныне победами и силою поминаются и прославляются. Ибо не в худой и неведомой земле владычество ваше, но в Русской, о которой знают и слышат во всех четырёх концах земли.

Сей славный, рожденный от славных, благородный — от благородных, князь наш Владимир возрос, окреп от детской младости, паче же возмужал, крепостью и силой совершенствуясь, мужеством же и умом преуспевая, и единодержцем стал земли своей, покорив себе соседние народы, иных — миром, а непокорных — мечом. И вот на него, во дни свои живущего и землю свою пасущего правдою, мужеством и умом, сошло на него посещение Вышнего, призрело на него Всемилостивое Око Благого Бога. И воссиял разум в сердце его, чтобы уразуметь суету идольской лжи, взыскать же Бога Единого, создавшего всю тварь, видимую и невидимую. К тому же всегда он слышал о благоверной земле греческой, христолюбивой и сильной верою: как (там) Бога Единого в Троице почитают и поклоняются (Ему), как у них являются силы, и чудеса, и знамения, как церкви людьми наполнены, как веси и города благоверны, все в молитвах предстоят, все Богу служат. И услышав это, возжелал сердцем, возгорелся духом, чтобы быть ему христианином и земле его также быть (христианской), что и произошло по изволению Божию о естестве человеческом. Ибо совлёкся князь наш, и с ризами ветхого человека сложил тленное, отряхнул прах неверия и вошёл в святую купель, и возродился от Духа и воды, во Христа крестившись, во Христа облекшись. И вышел из купели убелённым, став сыном нетления, сыном Воскресения, имя приняв вечное, именитое в поколениях и поколениях — Василий[101], коим вписан он в Книге Жизни, в вышнем граде, в нетленном Иерусалиме. После того, как это произошло, не оставил он подвига благоверия, не этим только явил сущую в нём к Богу любовь, но подвигнулся дальше, повелев по всей земле своей креститься во Имя Отца и Сына и Святаго Духа и ясно и велегласно во всех городах славить Святую Троицу, и всем стать христианами: малым и великим, рабам и свободным, юным и старым, боярам и простолюдинам, богатым и бедным.

И не было ни одного, противящегося благочестивому его повелению. Да если кто и не любовью, то из страха (перед) повелевшим крестился — ибо было благоверие его с властью сопряжено[102]. И в одно время вся земля наша восславила Христа с Отцом и со Святым Духом.

Тогда начал мрак идольский от нас отходить, и заря благоверия явилась. Тогда тьма бесослужения сгинула, и слово евангельское землю нашу осияло.

Капища разрушались, а церкви поставлялись, идолы сокрушались, а иконы святых являлись, бесы бежали — Крест города освящал.

Пастыри словесных овец Христовых, епископы, стали пред святым алтарём, принося Жертву Бескровную. Пресвитеры, и диаконы, и весь клир украсили и лепотой облекли святые церкви. Труба апостольская и евангельский гром все грады огласили. Фимиам, возносимый к Богу, освятил воздух. Монастыри на горах воздвигли; черноризцы явились; мужи и жёны, и малые и великие — все люди заполнили святые церкви, восславили (Бога), воспевая: Един свят, един Господь Иисус Христос во славу Бога Отца! Аминь. Христос победил! Христос одолел! Христос воцарился! Христос прославился! Велик Ты, Господи, и чудны дела Твои! Боже наш, слава Тебе!» (приводится в переводе на современный русский язык А.Белицкой по публикации в интернете:

http://old-russian.chat.ru/13ilarion.htm).

Если предположить, что митрополит Илларион правдиво свидетельствует о фактическом положении дел на Руси непосредственно после крещения и в первые полвека после него, то встаёт вопрос: А как в этой благодати могли непрестанно тлеть и вспыхивать внутрирусскими войнами княжеские усобицы, в результате которых, всего-то спустя 200 лет после Иллариона, стало возможным и наступило «монголо-татарское иго» (либо в ином понимании истории — эпоха «вассальной зависимости удельных княжеств от Золотой орды»), начало освобождению от которого Руси как единого целого положили Даниил Московский и Иван Калита спустя ещё примерно 100 лет?[103]— Ведь: «... Бог не есть бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых» (Новый Завет, Павел, 1-е Коринфянам, 14:33); «Бог с людьми кроток, милосерд» (Коран, 2:138); «Принеси в жертву Богу хвалу и воздай Всевышнему обеты твои, и призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя и ты прославишь Меня» (Ветхий Завет, Псалм 49:15).

Приведённые выдержки из Нового Завета, Корана, Псалтири, дают основания полагать, что митрополит Илларион в своём “Слове о Законе и Благодати” далеко не во всём адекватно описывает положение и течение дел на Руси, вследствие чего его “Слово” по сути своей представляет собой дошедший до нас образчик церковного «пиара» 1000-летней давности.

В действительности усобицы протекали и до крещения, и после него. Даже сам Владимир Креститель умер (в 1015 г.) в период, когда он и его сын Ярослав, впоследствии получивший прозвище «Мудрый» готовились к войне друг с другом. Повод состоял в том, что Ярослав сидел князем в Новгороде и отказался платить дань (налоги) в Киев, где Великим князем сидел его отец. По каким причинам Ярослав не пожелал поддерживать «федеральный бюджет», история умалчивает. На этот же период времени пришлось и убийство братьев Ярослава — Бориса и Глеба, причинной которого было разрешение спора о том, кому сидеть на великокняжеском столе в Киеве после Владимира.

И это не всё. В журнале “Молодая гвардия”, № 1, 1994 г., опубликована работа А.А.Кура[104] “Из истинной истории наших предков”[105]. В ней сообщается, что Владимир-Креститель умер насильственной смертью, о чём прямо говорят результаты раскопок Десятинной церкви в 1638 г. митрополитом Петром Могилой (стр. 256), а косвенно — 11 икон Св. Равноапостольного князя Владимира, на которых он изображён с символами его мученической смерти: мученический крест в правой руке (стр. 256). Кроме того, в этой же статье А.А.Кур утверждает, что Владимир крестил Русь в арианство (одна из разновидностей древнего христианства, почитаемая православием и католицизмом ересью) и обосновывает это утверждение.

Но митрополит Илларион вспоминает только одного деда Владимира — князя Игоря, умалчивая о другом. Мать Владимира, не была княгиней, а была наложницей князя Святослава (это к вопросу о так называемом «благородстве» его происхождения). Звали её Малка (ласково — Малуша), ряд источников сообщают, что была она дочерью хазарского раввина из города Любеч, входившего в состав Хазарского каганата, и попала в плен после разгрома каганата Святославом. Дочь она раввина либо же нет, но «Малка» — имя не славянское, и вряд ли тюркское[106]. И есть глобально политические основания полагать, что источники, указывающие на происхождение Владимира из раввинского хазарского рода не лгут, о чём далее. Соответственно династию Рюриковичей следует более правильно именовать Рюриковичи-Малкины-Рабиновичи. Но если православная вера в версии РПЦ до Никона и после него истинна[107], и утверждена на Руси Владимиром Крестителем, то его происхождение особого значения не имеет — Бог лучше знает, кому и от кого воплотиться, и главная характеристика человека — его дела, совершаемые в русле принятия на себя определённо осознанной миссии в Промысле Божием…