Чтение онлайн

http://www.contr-tv.ru/common/2054/ ).

О завершении митинга в Москве сообщается следующее:

«Казалось, митинг заканчивается, а главное лицо мероприятия — Александр Белов, один из лидеров ДПНИ (Движение против незаконной иммиграции — наше пояснение при цитировании), так и не выступит. “Белов, Белов…” — начала скандировать толпа. Белов подошёл к Бабурину, они о чём-то переговорили, но Белов так и не взял в руки микрофон. Толпа стала гудеть сильнее. Тогда Белов вдруг залез на крышу “Газели”, на которой и располагалась сцена, взял в руки два микрофона от “матюгальников”, и началась короткая, но очень яркая речь Белова. У него был явно сорван голос, и толпа слушала его, затаив дыхание, яростно откликаясь на его призывы:

“Кто хозяин на этой земле? — Русские!”[32]

“Русские — вперёд!”

"Слава России!”

Потом, закончив речь, Белов призвал всех спокойно проследовать к метро, объявив о создании Общественного движения “Русский Марш”. Народ потихоньку начал двигаться к метро. Белов построил головную колонну, и, возглавив её, двинулся вперёд, выкрикивая лозунги Марша, находя яркую, искреннюю поддержку у толпы. Это был триумф. Тысячи людей шли по узким московским улочкам, в оцеплении милиции, и скандировали лозунги вслед за Беловым. Русский Марш состоялся. Тысячи Русских Людей пришли показать себе и миру, что сборка Русской нации началась, и власти её не остановить.

Слава России!» (“Впечатления о Русском марше-2006”:

http://www.contr-tv.ru/common/2054/ ).

Т.е. как можно понять из публикации, эмоциональный накал содержательно не мыслящей благонамеренной толпы, представители которой недовольны своим положением в «Россионии» и перспективами для своих детей, — достигнут был.

И это даёт основание предполагать, что при сохранении ныне сложившегося характера политического режима (т.е. речь идёт не о персоналиях, а о концепции управления, которая доминирующе выражается в результатах политики режима) — это протестное движение, тем более при его стимулировании (прямом и опосредованном) способно набирать массовость и стать силой, способной к бунту.

Однако и в случае “успешного” бунта хозяевами в России ни рядовые участники движения «Русский марш», ни его вожди не будут.

Это обусловлено тем, что социологии (включая и экономическую науку), на основе которой можно управлять хозяйственной деятельностью общества и развитием его культуры в интересах трудового народа и будущих поколений, — за активистами этого движения нет.

Именно поэтому закулисные заправилы политики и не боятся такого рода демонстраций и такого рода демонстрации не могут заставить их считаться с участниками демонстраций. Более того, они сами организуют такого рода движения в системе «разделяй и властвуй». И соответственно это движение по своей сути — провокация, поощряемая опосредованно; это — разновидность гапоновщины с претензией стать гапоновщиной в особо крупных общероссийских масштабах. Именно в этом и состоит его опасность для будущего.

Концептуальное безвластье вождей и подавляющего большинства участников «Русского марша» создаёт предпосылки к тому, чтобы это движение было канализировано[33] и употреблено как исторически непродолжительный политический инструмент, который должен совершить предназначенную для него миссию и уйти в историческое прошлое. На него сделаны ставки, причём разными политическими силами, преследующими разные цели:

· одни с его помощью стремятся к тому, чтобы обрушить Россию окончательно во внутренней смуте или сжечь её с ещё большей пользой для заправил Запада в войне с мусульманской региональной цивилизацией или Китаем;

· другие лелеют мечту о православно-монархическом ренессансе — проект «пятая империя», вариации на тему «Москва — третий Рим».

Два последних взаимосвязанных обстоятельства обязывают к тому, чтобы вспомнить кое-какие факты из истории смуты начала XVII века, чтобы увидеть кое-какие параллели с современностью, дабы вскрыть алгоритмику порождения смуты обществом и оценить перспективы на будущее.

1.3. Фактология смуты начала XVII века

Лгут Н.А.Нарочницкая и ей подобные нарочно либо по невежеству и скудоумию (хотя многие из них — обладатели квалификационных сертификатов в области истории и политологии), — не имеет значения, поскольку в начале ХХI века им приходится сеять ложь не в бездумно доверчивую невежественную толпу «мирян», а в общество, в котором многие люди кое-что знают из области истории тоже, и подчас они лучше, чем профессиональные историки, сводят им известное воедино, формируя тем самым свою концепцию понимания истории как региональной, так и глобальной.

В качестве примера, приведём выдержки из публикации Алексея Рябцева “С праздником: очерки русской Смуты”, также опубликованные на сайте “Интернет против Телеэкрана” 4 ноября 2006 г.:(комментарии в сносках наши):

«Сразу поведаю, что мне неизвестно, в чём состоит искомая многими «Национальная идея». Обычно алчущие её (идеи) искатели крутятся вокруг всем известных российских вопросов: «Что делать?» и «Кто виноват?». Хотя всем разумным людям ясно, что вопросы эти глупые (и наша история это полностью подтверждает). Умный же вопрос звучит так: «Кто будет делать?» («кто», разумеется, в самом широком смысле). А уж когда этот «кто» определится, тогда он и решит, «что делать», попутно быстренько назначив тех, «кто виноват»[34].

Поскольку поиски «национальной идеи» всё равно будут продолжены, и ничего с этим поделать нельзя, хочется привлечь внимание к методе, которая позволит избежать ошибок в особо крупных размерах[35]. А именно: надо попытаться сузить сектор поиска, отбросив тупиковые пути и мнимые решения. То есть надо определить, «что не делать». Эта задача вполне посильная, если, конечно, глаз себе не завязывать и ушей не затыкать.

Одним из таких тупиковых путей является поиск решений в примерах, заимствованных из истории Смутного времени начала XVII века. Хочется показать, что история этого периода нам известна поверхностно (а то и просто в крайне искажённом виде). Прежде, чем предъявлять общественности тогдашние прецеденты и выработанные на их основе рекомендации, нужно, по крайней мере, разобраться, что тогда происходило. А то начинаем сразу праздновать то ли победу, то ли катастрофу…

Вот отпраздновали на Руси новый праздник. То есть он, как нам говорят, на самом-то деле очень старый, только мы об этом ничего не знали.

Значит, так. Празднуем мы, во-первых, победу над польскими интервентами (кстати, поляками этих интервентов стали называть не так давно; во время Смуты их называли литовцами). Во-вторых, мы празднуем преодоление Смуты. А, в третьих, мы празднуем единение народа после этой победы и этого преодоления возникшее.

Сначала об интервентах. Почему французы не празднуют взятие Москвы в 1812 году? Или немцы — взятие Парижа в 1940-м? Или японцы — разгром Пёрл-Харбора? Ах, они, оказывается, в конечном итоге войну проиграли? А мы тогда, в 1612-м, выходит, выиграли?

Вот попалась мне недавно на глаза история города Мурома. И в ней чёрным по белому написано: «1616 год — Муром разгромлен отрядом поляков». Как же так, только что мы поляков прогнали, и вот на тебе — Муром они громят. Вы, уважаемые читатели, представляете себе, где Польша, а где Муром? Летопись об этом событии так повествует: «Посадские люди муромские разбежались безвестно от бедности, от великих податей государевых, от сошного большого окладу, а многие побиты литовскими людьми». Характерно это перечисление бедствий: подати государевы ставятся на первое место, а литовские люди — на последнее (это к вопросу о «единении» народа).

Да что там Муром! А разорение земель от Вологды до Устюга и Каргополя в это же время отрядами интервентов? Если уж до таких окраин добрались, то чего говорить о более близких местах. Окрестности Углича, Орла, Брянска, Калуги, Смоленска, да и самой Москвы были буквально выжжены интервентами. И всё это после 1612 года! Шесть лет после освобождения Кремля длилась эта война. Фактически московское правительство контролировало тогда только несколько крепостей, отсиживаясь за стенами городских острогов. На всей остальной территории хозяйничали интервенты и воровские шайки. Несколько относительно успешных военных операций общей картины не меняют.