Чтение онлайн

А подписание позорного «Деулинского перемирия» в 1618 году, — это победой называется[36]? Деревня Деулино не под Варшавой находится, а под Москвой, рядом с Сергиевым Посадом[37], — там был военный лагерь польского королевича. По этому перемирию Польше отходили исконные русские земли, 29 городов отдали, в том числе Смоленск и Чернигов.

И это ещё легко отделались. На наше счастье в Европе в 1618-м году вспыхнула Тридцатилетняя война, Польша и Швеция схватились между собой и закрыли второстепенные фронты[38].

Так что же нас призывают праздновать? Тяжелейшее поражение, сопоставимое только с монголо-татарским нашествием? Что, в русской истории славных дат не хватает? Может, у нас 1812-го и 1945-го годов не было? Если так надо было славную дату в ноябре найти, чтобы Октябрьскую революцию заслонить, взяли бы изгнание Наполеона за Березину 28 ноября или конец ордынского ига — победу, одержанную Иваном III на Угре 11 ноября[39]. А то выставляем себя на посмешище перед всем миром.

(…)

Да ладно! — скажут. Что ты всё о военных поражениях. Главное — это духовные победы. Смуту преодолели. Достойных людей на царство посадили. Государство укрепили. Морально усилились.

Посмотрим и с этой стороны. В результате всех переворотов Смуты к власти в России пришёл конкретный человек — Филарет (Федор Никитич) Романов[40]. Его политическая биография во время Смуты такова:

– при Борисе Годунове сослан и пострижен в монахи[41];

– при Лжедмитрии I возведён в сан Ростовского митрополита;

– при Лжедмитрии II (Тушинском воре) стал патриархом;

– возглавил посольство в Польшу с целью возведения королевича Владислава на русский престол (в Польше его, правда, взяли в заложники и отпустили только после капитуляции[42]).

Уж как только проромановские историки не изощрялись, чтобы объяснить все политические зигзаги Филарета Романова. И патриархом-то его сделали насильно, и с самозванцами-то он не сотрудничал, и поляка на царский трон посадить хотел от великой любви к Православию.

Ну, хорошо. Мало ли какие политические метаморфозы бывают. Что мы не видели, как из пламенных коммунистов в столь же пламенных капиталистов превращаются? Ну, ошибался человек, опыт накапливал, выбирал верный путь. Вся же «элита» тогда шарахалась, то одному самозванцу присягали, то другому; то польскому королевичу крест целовали, то шведскому. Зато уж потом составили правительство из надёжных и достойных людей. Правда, ведь? Как бы не так!

Во всех учебниках и энциклопедиях напечатано, что после свержения царя Василия Шуйского возникла нехорошая «семибоярщина», которая «совершила акт национальной измены: в ночь на 21 сентя­бря 1610 года тайно впустила в Москву польские войска» (“Большая советская энциклопедия”, т. 23)[43]. А потом оказывается, что вся эта «семибоярщина» (за исключением двоих) вошла в романовское правительство на первых ролях и на долгие годы. Глава «семибоярщины» князь Ф.И.Мстиславский был на Соборе 1613 г. одним из претендентов на престол, а при царе Михаиле Романове оставался виднейшим сановником до самой кончины в 1622 г. Второй из семи, князь И.М.Воротынский, тоже кандидат на престол в 1613 г., потом Казанский воевода. Третий, князь Б.М.Лыков, после 1613 г. — правитель приказов, женат на сестре Филарета Романова. Четвёртый, Иван Никитич Романов, брат Филарета, при царе Михаиле Романове ведал внешней политикой. Пятый, Ф.И.Шереметев, сидел в осаде в Кремле вместе с поляками во время ополчения Минина и Пожарского, при царе Михаиле — глава правительства. Шестой, князь А.В.Голицын, погиб в 1611 г. По седьмому, князю А.В.Трубецкому, я сведений не нашёл.

На фоне столь блистательных карьер, сделанных ворами и изменниками, карьера князя Пожарского после 1612 года выглядит более чем скромно. А в 1614 году Пожарского по результатам местнического спора ставят по заслугам ниже Бориса Салтыкова. А уж после смерти как чтут! Могила Пожарского была «найдена» только в 1852 году (тогда же была «найдена» и могила Минина).

То есть получается так: некие изменники вводят врага в столицу; честные русские люди собирают ополчение, воюют и врага из столицы изгоняют, а изменников вместо того, чтобы на столбах развесить, избирают своими руководителями. Ну, полный бред! Ясно только одно, — псевдопатриотическое мифотворчество (как и все благоглупости вообще) пределов не имеет!

В результате Великой Смуты власть была захвачена теми, кто эту смуту затеял[44], разжигал и поддерживал. Свою победу они закрепили символическим актом, о котором проромановская летопись повествует кратко: «а Ворёнка повесили». «Ворёнок» — это пятилетний сын Марины Мнишек и Лжедмитрия. Очевидцы этой казни описывают её подробнее, чем официальная летопись: «…несли этого ребёнка с непокрытой головою. Так как в это время была метель и снег бил мальчику по лицу, то он несколько раз спрашивал плачущим голосом: «Куда вы несёте меня?» Но люди, нёсшие ребёнка, не сделавшего никому вреда, успокаивали его словами, доколе не принесли его на то место, где стояла виселица, на которой и повесили несчастного мальчика, как вора, на толстой верёвке, сплетённой из мочал. Так как ребёнок был мал и лёгок, то этой веревкою по причине её толщины нельзя было хорошенько затянуть узел и полуживого ребенка оставили умирать на виселице».

После этого ипатьевский подвал воспринимается как место проявления гуманности и милосердия. После этого всё закономерно: и разгром Церкви при Никоне, и стрелецкие казни, и установление рабовладельческого строя (наши историки стыдливо именуют его «крепостным правом»), и окончательный разврат верхов, и засилье иноземцев.

В телевизионной передаче 4 ноября кинорежиссер Меньшов (вот уж от кого не ожидал) заявил, что публичная казнь младенца — это, дескать, жертва, принесённая во имя окончания Смуты[45]. Приехали! Такое заявление свидетельствует только об одном — о полной деморализации значительной части нашей интеллигенции.

По большому счёту, ополчение Минина и Пожарского потерпело поражение. Да, с польским отрядом, засевшим в Кремле, они справились, а с «русскими» людьми, которых эти поляки в Кремле охраняли (Михаил Романов, кстати, там же был в это время — в Кремле), справиться не смогли.

Предвижу и иные возражения. Обязательно скажут, что нельзя рушить красивый и привычный миф, что нельзя подрывать и так еле теплящееся национальное самосознание, что никому эта правда не нужна и т.д. Спорить с такими людьми бесполезно. Они считают, что трезвое понимание проблем для народа вредно, ему полезнее полупьяная блаженность. Правда, за этой блаженностью обязательно наступает горькое похмелье.

Так что не получается отпраздновать окончание Смуты. Никак не получается.

(…) … праздник-то нам всё-таки навязали. То есть некие силы дают нам некое послание («месседж», как сейчас говорят), которое ещё надо расшифровать.

Первый вариант: — это послание от дураков к дуракам. Типа: — не беспокойтесь, ребята, пусть мы и на дне выгребной ямы, и известной субстанции над нами метров десять, но ничего, сейчас мы все (как и 1612 году) как выпрыгнем, как вынырнем и явимся перед всем миром в белом фраке, благоухая фиалками. Это даже и комментировать не хочется. Как говорится в старой притче: — коли попал в […], так не чирикай!

Второй вариант: — всем, кто понимает, напоминают: — что вы, ребята, ни делайте, как ни голосуйте, хоть восстания поднимайте, хоть ополчение собирайте, а наверху всё равно окажется тот, кто надо. Без комментариев.

Третий вариант: — учреждение этого праздника — это часть сложной многоходовки. Чтобы лишнего не говорить, «в притчах изложу вам»:

Этим праздником нам мягко намекают: — а не похожи ли периоды 16-го — 17-го веков на периоды 20-го — 21-го»[46] — по состоянию на ноябрь 2006 г.).