Весь вечер нарядная елка сиялаДесятками ярких свечей,Весь вечер, шумя и смеясь, ликовалаТолпа беззаботных детей.И дети устали… потушены свечи, —Но жарче камин раскален,Загадки и хохот, веселые речиСо всех раздаются сторон.И дядя тут тоже: над всеми смеетсяИ всех до упаду смешит,Откуда в нем только веселье берется, —Серьезен и строг он на вид:Очки, борода серебристо-седая,В глубоких морщинах чело, —И только глаза его, словно лаская,Горят добродушно-светло…«Постойте, – сказал он, и стихло в гостиной… —Скажите, кто знает из вас, —Откуда ведется обычай старинныйРождественских елок у нас?Никто?.. Так сидите же смирно и чинно, —Я сам расскажу вам сейчас…Есть страны, где люди от века не знаютНи вьюг, ни сыпучих снегов,Там только нетающим снегом сверкаютВершины гранитных хребтов…Цветы там душистее, звезды – крупнее,Светлей и нарядней весна,И ярче там перья у птиц, и теплеетам дышит морская волна…В такой-то стране ароматною ночью,При шепоте лавров и роз,Свершилось желанное чудо воочью:Родился Младенец-Христос,Родился в убогой пещере, – чтоб знали…»
1882 г.
Аполлон Коринфский
Христославы
Под покровом ночи звезднойДремлет русское село;Всю дорогу, все тропинкиБелым снегом замело…Кое-где огни по окнам,Словно звездочки, горят;На огонь бежит сугробом«Со звездой» толпа ребят…Под оконцами стучатся,«Рождество Твое» поют.– Христославы, христославы! —Раздается там и тут…И в нестройном детском хореТак таинственно чиста,Так отрадна весть святаяО рождении Христа, —Словно сам НоворожденныйВходит с ней под каждый кровХмурых пасынков отчизны —Горемычных бедняков…
Константин Льдов
Рождество Христово
«Дева днесь Пресущественнаго раждает,и земля вертеп Неприступному приносит.Ангели с пастырьми славословят,волсви же со звездою путешествуют…» Пустыня спит. Горят светилаНа ризе ночи голубой.Чья мысль их властно превратилаВ завет, начертанный судьбой? Кто поспешает в мраке зыбкомЗа звездным факелом вослед?К каким восторгам и улыбкам?К каким виденьям юных лет? То мудрецы, цари Востока,Провидцы в жизни и во снах,Рожденье нового ПророкаПрочли в небесных письменах. Они чеканные сосудыВезут с дарами… Путь далек.Идут, колеблются верблюды,Вздымая облаком песок… Святое всех роднит со всеми, —Как смерть, как совесть, как грехи.Под утро в горном ВифлеемеПроснулись в страхе пастухи. Как озарилась их обитель!Само вещает Божество:«Рожден для смертных Искупитель,Идите, – узрите Его!» Смиренных духом сочеталоПреданье с мудрыми земли:Одно их чувство волновало,Одни надежды их влекли. Для них Избранник неизвестныйУже идет и в этот часНа подвиг Свой – на подвиг КрестныйВо искупление за нас!
1890– е
Константин Фофанов
Волки
Рождественский рассказ
В праздник, вечером, с женоюВозвращался поп Степан,И везли они с собоюПодаянья христиан.Нынче милостиво небо, —Велика Степана треба;Из-под полости санейВидны головы гусей,Зайцев трубчатые уши,Перья пестрых петуховИ меж них свиные туши —Дар богатых мужиков.Тих и легок бег савраски…Дремлют сонные поля,Лес белеет, точно в сказке,Из сквозного хрусталяПолумесяц в мгле морознойТихо бродит степью звезднойИ сквозь мглу мороза льетМертвый свет на мертвый лед.Поп Степан, любуясь высью,Едет, страх в душе тая;Завернувшись в шубу лисью,Тараторит попадья.«Ну, уж кум Иван – скупенек,Дал нам зайца одного,А ведь, молвят, куры денегНе клевали у него!Да и тетушка МарусяПодарила только гуся,А могла бы, ей-же-ей,Раздобриться пощедрей.Скуп и старый Агафоныч,Не введет себя в изъян…»«Что ты брехаешь за полночь!» —Гневно басит поп Степан.Едут дальше. Злее стужа;В белом инее шлеяНа савраске… Возле мужаТихо дремлет попадья.Вдруг савраска захрапелаИ попятилась несмело,И, ушами шевеля,В страхе смотрит на поля.Сам отец Степан в испугеОзирается кругом…«Волки!» – шепчет он супруге,Осеняяся крестом.В самом деле, на опушкеНизкорослого лескаПять волков сидят, друг дружкеГрея тощие бока.И пушистыми хвостами,В ожидании гостей,Разметают снег полей.Их глаза горят, как свечи,В очарованной глуши.До села еще далече,На дороге – ни души!И, внезапной встречи труся,Умоляет попадья:«Степа, Степа, брось им гуся,А уж зайца брошу я!» —«Ах ты Господи Исусе,Не спасут от смерти гуси,Если праведный ГосподьПозабудет нашу плоть!» —Говорит Степан, вздыхая.Все ж берет он двух гусей,И летят они, мелькая,На холодный снег полей.Угостившись данью жалкой,Волки дружною рысцойВновь бегут дорогой яркойЗа поповскою четой.Пять теней на снеге белом,Войском, хищным и несмелым,Подвигаясь мирно в ряд,Души путников мрачат.Кнут поповский по савраскеХодит, в воздухе свистит,Но она и без острасткиТоропливо к дому мчит.Поп Степан вопит в тревоге:«Это Бог нас за грехи!»И летят волкам под ногиЗайцы, куры, петухи…Волки жадно дань сбирают,Жадно кости разгрызают,Три отстали и жуют.Только два не отстают,Забегают так и эдак…И, спасаясь от зверей,Поп бросает напоследокТуши мерзлые свиней.Легче путники вздыхают,И ровней савраски бег.Огоньки вдали мигают,Теплый близится ночлег.Далеко отстали волки…Кабака мелькают елки,И гармоника поройПлачет в улице глухой.Быстро мчит савраска к домуИ дрожит от сладких грез:Там найдет она соломуИ живительный овес.А в санях ведутся толкиМежду грустною четой:«Эх уж волки, эти волки!» —Муж качает головой.А супруга чуть не плачет:«Что ж такое это значит?Ведь была у нас гораВ санках всякого добра!Привезли ж – одне рогожи,Что же делать нам теперь?»«Что ж, за нас, на праздник Божий,Разговелся нынче зверь!..»
15 декабря 1887
«Нарядили елку в праздничное платье…»
Нарядили елку в праздничное платье:В пестрые гирлянды, в яркие огни,И стоит, сверкая, елка в пышном зале,С грустью вспоминая про былые дни.Снится елке вечер, месячный и звездный,Снежная поляна, грустный плач волковИ соседи-сосны, в мантии морозной,Все в алмазном блеске, в пухе из снегов.И стоят соседи в сумрачной печали,Грезят и роняют белый снег с ветвей…Грезятся им елка в освещенном зале,Хохот и рассказы радостных детей.
1889
Морозной ночью
Покинул город я мятежный,Как беспокойную мечту,И мчится поезд ночью снежной,Роняя искры на лету.Еще видны во мраке сонномНас обступающих полейКаким-то клиром похороннымРяды покинутых огней.Как будто шествие ночноеПри свете факелов вдалиХоронит что-то роковоеИ горделивое земли.Но дальше, дальше!.. Сумрак белыйНавстречу весело бежит;Горит в алмазах помертвелыйУзор безлиственных ракит.
1890
«Еще те звезды не погасли…»
Еще те звезды не погасли,Еще заря сияет та,Что озарила миру яслиНоворожденного Христа.Тогда, ведомые звездою,Чуждаясь ропота молвы,Благоговейною толпоюК Христу стекалися волхвы…Пришли с далекого Востока,Неся дары с восторгом грез,И был от Иродова окаСпасен властительный Христос.Прошли века… И Он, распятый,Но все по-прежнему живой,Идет, как истины глашатай,По нашей пажити мирской;Идет, по-прежнему обильныйСвятыней, правдой и добром,И не поборет Ирод сильныйЕго предательским мечом…
1891
Федор Сологуб
«В бедной хате в Назарете…»
В бедной хате в НазаретеОбитал Ребенок-Бог.Он однажды на рассвете,Выйдя тихо за порог,Забавлялся влажной глиной, —Он кускам ее давалЖизнь и образ голубиный,И на волю отпускал, —И неслись они далеко,И блаженство бытияВозвещала от востокаНовозданная семья.О, Божественная Сила,И ко мне сходила ты,И душе моей дарилаОкрыленные мечты, —Утром дней благоуханныхЖизни трепетной моейВереницы новозданныхНазаретских голубей.Ниспошли еще мне сноваВ жизнь туманную моюИз томления земногоСотворенную семью.
Дмитрий Мережковский
«Л. Н. Вилькиной…»
Л. Н. Вилькиной
Ослепительная снежность,Усыпительная нежность,Безнадежность, безмятежность —И бело, бело, бело.Сердце бедное забылоВсе, что будет, все, что было,Чем страдало, что любило —Все прошло, прошло, прошло.Все уснуло, замолчало,Где конец и где начало,Я не знаю, – укачало,Сани легкие скользят,И лечу, лечу без цели,Как в гробу иль в колыбели,Сплю, и ласковые елиСон мой чуткий сторожат.Я молюсь или играю,Я живу иль умираю,Я не знаю, я не знаю,Только тихо стынет кровь.И бело, бело безбрежно,Усыпительно и нежно,Безмятежно, безнадежно,Как последняя любовь!
1906
«Затихших волн сиянье бесконечно…»
Затихших волн сиянье бесконечноПод низким, жарким солнцем декабря.Прозрачно все и так нетленно-вечно,Как мотылек в обломке янтаря.Багровых скал в бездонной чаше синейВолшебное сомкнулося кольцо.У ног моих ночной седеет иней,И дышит зной полуденный в лицо.О, зимних дней уютная короткость,В очаровании застывший лес,И хвойных игл недвижимая четкостьВ неизъяснимой ясности небес.О, райская, блаженная пустыня,Где и доднесь, как древле, сходит Бог,Где все – одна любовь, одна святыня —Уже и здесь нездешнего залог.И пусть на миг, – но сердце не забудетТого, что ныне сердцем я постиг.И знаю: там уже навеки будет,Что здесь – на миг.
1910
Поликсена Соловьева
Зимнею дорогой
Морозная ночь… Отлетает клубамиДыханье усталых коней,Далекое небо мерцает звездами,И скрип раздается саней.Я еду, и сны, пролетая незримо,Меня задевают крылом;Мне чудится кто-то далекий, любимый;Повеяло прежним теплом.Опять невозможное яркой зареюНад сумраком жизни горит;Я жадно, как прежде, внимаю душоюВсему, что оно говорит.А звезды далеко и тускло мерцают,Мороз все сильней и сильней…Седыми клубами во мрак улетаетДыханье усталых коней.