Чтение онлайн

Видя, что я его не слушаю, Орлингтон слабо плюнул мне в лицо, видимо в его инопланетных традициях это было обычным делом.

– Что за дела? – вытерся я.

Бармен решил не упускать возможности и стал надо мной подтрунивать.

– Уна сьест нафосные шуки, варжированные злонами.

– Какие жуки?
– удивился я.

– !Мне что вколоть тебе парочку кубиков стабилизатора внимания, а то ты уже по всему залу растёкся? Да, что я распинаюсь. Вон меню, выбирай что знаешь.

Я, в лёгком недоумении от вспыльчивости и освежённый плевком бармена, встал и направился в конец длинной барной стойки, где ножом на куске двери было вырезано бессменное меню.

По пути я взглядом наткнулся на висящий в воздухе большой железный поплавок. Он тут же перевернулся с ног на голову и стал распускать во все стороны прозрачные волны.

– !Убери свои щупальца!
– прикрикнул Орлингтон.

Я хотел было объяснить, что я тут не при чём. Но в этом не было необходимости, так как он кричал на существо, которое наделало лужу слизи на барной стойке.

Придвинув к себе стул, я стал постигать таинственные каракули на двери. Но писал бармен тоже с акцентом, так как я ни слова не мог разобрать. Ещё и этот комар, который стал жужжать у меня над ухом. Не хватало ещё, чтобы меня укусила какая-нибудь здешняя зараза. И откуда комары на таком морозе? Я отмахнул жужжание рукой – звук загустел, усилился и приобрёл знакомый мотив: это была песня «Lazy Gun».

– Классная песня, - попытался я наладить контакт с проходящим мимо Орлингтоном.
– А можно погромче?
– но лама всё ещё лелеял обиду и ничего не ответил.

– Орлингтон! ОР-ЛИНГ-ТОН!

– Да,… он тебя не слышит! – произнёс со скрежетом в голосе кто-то справа от меня.

Я повернулся и увидел плохо выбритого мужчину лет 45 с раздутым лицом. Уголки его синюшных губ были высоко приподняты, но он не улыбался. На нём была гримаса самого глубокого недовольства.

– С чего Вы взяли? – спросил я, глядя, как незнакомец дрожащим рукавом светло-кофейного пиджака вытирает с шеи липкий пот.

– Да, потому, что он … сделал… громче!

От каждого слова, что незнакомец с отвращением вырывал из собственного рта, исходил затхлый запах гнили. Было заметно, что он весь дрожал, будто его истязала непроходимая лихорадка, из-за которой он поминутно был зол.

– Как это? – спросил я, но незнакомец уже отвернулся.

– Вы знаете, как сделать громче?!
– произнёс я чуть настырнее, желая всё-таки получить ответ.

Он издал громкий противный звук, словно проглотил скользкий комок слизи, и показал на железный поплавок, который по-прежнему задорно подпрыгивал в воздухе и испускал прозрачные волны.

– Это… «Звуколовка». Она… залавливает твоё…настроение и вылавливает из твоей… памяти соответствующие ему… песни. Ты прошёл… мимо, вот она… тебя и заловила. Всё!

Я заметил, что каждый раз, как незнакомец делал паузы и беззвучно шевелил губами, он хотел выругаться, но вместо ругани изо рта вырывались стаи мелких чёрных мушек.

– Тут у каждого… своя… мелодия на уме, - он обвёл сидящих в зале подбородком. – Подойди… поближе к этим … и сам… услышишь, - ответил он, чтобы поскорее от меня избавиться. Я сам был не в восторге от такого собеседника, но моё любопытство редко считалось с моим мнением.

Покинув табурет, я как бы невзначай подошёл к спящему существу в рыбной шляпе и обнаружил, что это был худощавый кот. «Теперь ясно, кому захочется вечно пахнуть рыбой». Я слегка наклонил к нему голову, и, словно на втором плане, на сцену выбежала весёлая «Камаринская мелодия».

– Ещё кое-что… - снова обратился я к нелицеприятному собеседнику. – Как сделать громче?

– Да, просто… подумай, чтобы… музыка была громче! Ты что… такой тупой?! … я не понимаю, я что здесь всем… обязан?! Что меня… все вечно дёргают?!

Он раздражённо встал и вышел на улицу. Не знаю, с чего он взял, что от его отсутствия всем будет хуже, но мне определённо было не до этого: я принялся силой мысли подчинять себе «Звуколовку».

Уже с третьей попытки из моих ушей пропали чужие споры и болтовня, и надо мной закружила бодрящая мелодия австралийской группы «Jet». Плечи мои расправились, с них будто свалилось пуды дискомфорта. А бар, разбавленный в знакомых нотах боевого рока, стал чуточку просторней и приветливей.

Под стройный ряд нот я снова стал рассматривать деревянное меню. Но не успел я расшифровать и пары слов, как ко мне с лёгкой улыбкой на лице подошёл Орлингтон и придвинул стакан с водой.

– Нуч, тов ыбрал? – спросил он видимо о заказе. Я не был до конца уверен ни в его вопросе, ни в своём ответе, поэтому улыбнулся и закивал. Я делал так всегда, когда не слышал, что мне говорят. После чего произнёс, растягивая слова:

– Дааааа, мне что-нибудь земноооое иииии безалкогольное?

– Я тепя бонял, – сказал он, подмигнув и высоко задрав по очереди четыре ноги, скрылся в многогранной двери посреди стены.

Я взял стакан в руки. У воды был такой запах, словно её подогревали в утюге. На вкус она была ничем не лучше: плотной и терпкой. Из-за неё во рту ещё больше пересохло, и я отодвинул стакан в сторону.

Когда Орлингтон ушёл, компанию мне составило долгое молчаливое ожидание. Я попытался расшевелить усталые мысли, чтобы найти подходящую тему для беседы с ним, но момент был упущен, и я сделал вид, что мы вовсе незнакомы.

Было скучно сидеть в одиночестве. Я стал донимать куртку, что лежала у меня на коленях. Вдруг понял, что забыл отдать её Марсу. И слава богу. Здесь было едва ли теплее чем снаружи.

Чтобы согреться и чем-то себя занять, я стал по привычке, с размахом, надевать рукав за рукавом и вдруг заметил небольшой прямоугольник зеркала, в нескольких шагах от меня. Он на глазах стал разрастаться и стекать вниз к полу.

«А что, удобная штуковина, хочешь так гляди, хочешь в полный рост», - подумал я.