Чтение онлайн

— Соле, я схожу по тебе с ума, — прошептал он следом, удерживая ладонями её лицо. — Так безумно люблю, что не могу дышать. Настолько безумно, что даже готов остаться здесь со своим отчимом.

— Что… я не понимаю, — пробормотала она.

Даниэль хрипло вздохнул.

— Я уже говорил тебе, что мама с отчимом теперь ссорятся из-за каждой мелочи. Ну, и в итоге они поругались навсегда. Они собираются расстаться. Мама хочет немедленно вернуться в Рим. Мой отчим останется здесь из-за работы. Но что делать мне? Я не хочу тебя потерять.

Соле буквально не могла произнести ни слова в течение нескольких минут. Она продолжала смотреть на море, такое же неподвижное, как скала позади неё. Девушка не знала, что чувствовать, или, скорее, она не могла выбрать, потому как внутри неё бурлило так много эмоций, что ящик Пандоры, прежде чем его открыли, был уже пуст по сравнению с переполненным смятением в её душе.

После этого заявления, способного поменять местами небо и землю, Даниэль тоже молчал. Он смотрел вниз и рисовал палочкой линии на крошечном квадрате песка среди камней. Соле взглянула и поняла, что эти грубые линии складывались в лицо.

«Моё лицо».

Она покраснела, как девушка 19 века, которая жила внутри неё, под современным образом.

— Тебе не нужно сомневаться, ты непременно должен поехать с матерью. Ты не можешь остаться с отчимом только из-за меня, — с трудом сглотнув, прошептала она.

По правде говоря, ей хотелось умолять его остаться, но это была бы капризная и незрелая просьба. И безумная. Потому что Даниэль пожалеет об этом, он будет несчастен с человеком, которого ненавидит, и не сможет осуществить свои мечты. В итоге он возненавидит и её.

Даниэль крепко сжал её руку.

— А мы?

Комок в горле Соле стал больше, но она сделала вид, что его нет, и притворилась, что ей не хочется плакать.

— А нам пятнадцать и шестнадцать, и у нас вся жизнь впереди. Даниэль, мы будем с теплотой вспоминать эти месяцы, но мы будем двигаться дальше. Ты поступишь в Академию изящных искусств, и я тоже найду свой путь.

— Такой прогноз меня немного пугает, — мрачным голосом пробормотал Даниэль. — Клянусь, я был готов остаться, скажи ты, что веришь в нас, даже если нам пятнадцать и шестнадцать, и обычно в этом возрасте чувства — это бабочки. Я бы спорил с матерью и заставил себя хорошо относиться к отчиму ради тебя.

«Мои чувства не бабочки, и я готова поклясться сейчас, в моём возрасте, на этом маленьком пляже, что буду любить тебя вечно.

Но если сделаю это, ты разрушишь свою жизнь или даже просто поссоришься с матерью, а я не хочу, чтобы такое произошло.

Тебе нужно воспользоваться этой ситуацией, чтобы удалиться от отчима как можно дальше».

— Прогноз реалистичный, и ты это знаешь. Я люблю тебя сейчас и признаюсь в этом искренне, но как долго любовь продлится?

— Навсегда? — предположил Даниэль. — Потому что мы разные и особенные, и это поможет мне смириться с отчимом?

— Ты прекрасно знаешь, что тебе придётся уехать с матерью. В конце концов ты убьёшь своего отчима, не говоря уже о том, чтобы смириться с ним.

— А что, если мы попробуем отношения на расстоянии? Я мог бы приезжать к тебе почаще и...

— Возможно, какое-то время это будет работать, но потом начнёт давить, — прервала она, грустно пожав плечами.

— Чёрт, Соле, ты мне совсем не помогаешь, — запротестовал он, немного резко. — Ты не хочешь, чтобы я оставался, и не хочешь отношений на расстоянии. Ты говоришь, что любишь меня, но, видимо, твоя любовь стоит на таймере.

Соле с трудом сдержала рыдание.

— Гораздо более вероятно, что на таймере твои чувства. Я продолжу жить своей обычной жизнью, встречаться с обычными людьми, заботиться о Карле. Ты переедешь в большой город и встретишь много нового. Через несколько месяцев ты найдёшь другую девушку, которая понравится тебе больше, чем я. Любовь и вечность не идут рука об руку, особенно в нашем возрасте.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что так всегда и бывает.

Даниэль снова уставился в землю. Той же палкой он стёр ранее нарисованный рисунок.

— Ты просто боишься, — сказал он. — И защищаешься от страха, что всё это может закончиться завтра, тем, что заставляешь закончиться немедленно. Ты думаешь, сейчас ещё есть время не влюбляться слишком сильно, ты думаешь, что потом будет хуже, мы будем страдать сильнее, потому что вдруг кто-то из нас заинтересуется кем-то другим, и прощай любовь, прощай сердце, прощай всё. Но видишь ли, что касается меня, я уже слишком сильно влюблён. Я в этом по горло, по глаза, по душу. Мне шестнадцать, и что? Разве я не могу любить в шестнадцать по-настоящему? Или в моём возрасте дозволены только соломенные вспышки, которые сгорают в мгновение ока и ничего после себя не оставляют? Не из-за того, какой я есть. Я не отдаю своё сердце кому попало. Я отдал его тебе, если ты хочешь. И я докажу тебе, что ты не права.

Соле крепко сжала кулаки. В её глазах завибрировали слёзы. Она боялась, да, она чертовски боялась. Страх, который парализует тебя, и похожий на страх насекомых, которые сворачиваются и притворяются мёртвыми, чтобы не подвергнуться нападению. Девочка даже не могла говорить.

«Если в пятнадцать ты можешь так сильно страдать, то и любить ты можешь также сильно».

Она немного скользнула в сторону, положила голову ему на плечо, ничего не сказав. Она не могла. В горле стоял комок, который мешал словам вырваться.

Говорить продолжил Даниэль.

— Если ты не хочешь любви на расстоянии, потому что боишься, что она закончится, то у нас будет дружба на расстоянии. В первую очередь мы друзья, верно? А потом... потом увидишь.

— Что ты имеешь в виду? Что я увижу? — удалось прошептать Соле. Но звук получился сбивчивым, похожим на речь Карлы, которую только Соле могла понять.

Даниэль её понял.

— Что я люблю тебя и буду продолжать любить. Что я не хочу терять с тобой связь. Не хочу, не могу, не должен. Но если ты не хочешь, если ты на самом деле не хочешь, я постараюсь...

— Я хочу, — снова прошептала Соле, позволяя потребности взять верх над страхом.

Этот пакт — застенчивый и робкий, — был скреплён поцелуем, а затем ещё одним, и ещё одним. Несколько слезинок скатились из-под плотины её век, и сделали эти поцелуи ещё более священными и драгоценными.

Потом им пришлось вернуться домой. Во время всего путешествия Соле обнимала Даниэля и старалась ни о чём не думать, потому что если бы подумала обо всём, то рассыпалась, как замок из сухого песка.