Чтение онлайн

– Три тысячи?! – взревел король. – Нед, ты совсем спятил? Где твоя армия? У тебя же должно быть около двадцати тысяч человек, а ты привел всего три. Где остальные?

– Остальные, ваша милость, защищают западное побережье от железнорожденных, - спокойно ответил Сириус, - и восточное – от пиратов. Королевский флот с ними, как я понимаю, не борется, - взглянул он на Станиса. – Или не справляется. А у меня еще Стена. 85 лиг с запада на восток, тринадцать дней пути. А за Стеной неспокойно, государь. Моим лордам приходится охранять тылы Ночного Дозора. Дозорным не удержать Стену, если будет сильный прорыв одичалых. Я вам неоднократно писал о том, что Дозор ослаблен, и удерживать Стену практически некому. Вы ведь читали мои письма, Джон?

– Да, - нахмурился Джон Аррен. – У них серьезные проблемы там на Севере, но у нас не было возможности им помочь.

– Почему? – повернулся к нему сильно располневший, но все еще не утративший грозной силы король.

– В казне нет денег…

– Ах, да, - кивнул король. – Что ж, три, значит три. Давайте сверстаем наши планы.

Интерлюдия II : Август-Октябрь 1982

Чем дольше они изучали бумаги Геркулеса Блэка, тем более странной казалась им вся эта история. Получалось, что Блэк был единственным волшебником, который разобрался в артефакте, созданном атлантами в незапамятные времена. Арка стоит в отделе Тайн почти полтора столетия, но никто так и не смог понять ее назначения. Никто ничего путного не придумал за все эти годы, кроме, как убить кого-нибудь, вытолкнув за завесу. А все, потому что Геркулес Блэк был сумасшедшим на всю голову фанатиком знания, другим же это было просто ненужно. Не по силам учиться, не интересно исследовать или без надобности, потому что не обеспечивает ни золота, ни комфорта. Примеры даже искать не надо. Она сама – замечательный пример. Еще недавно ее мечты были весьма скромными, если не сказать, прозаичными. Она думала о зельеварении, но не как о науке, а как о специальности, предполагая устроиться куда-нибудь, куда возьмут, но в результате оказалась не в лаборатории, а на кухне. И варила она не зелья, а супы и соусы. Мужняя жена, одним словом. Вальбурга в этом смысле ничем не лучше нее. С ее-то мозгами, с ее знаниями, почерпнутыми в тайных хранилищах Блэков, просидеть всю жизнь дома, потому что работающая леди – это нонсенс? Идиотизм, но такова жизнь. Беллатрикс же быть мужниной женой не захотела и в результате стала боевиком. И опять же, с ее-то умом, с ее обширным научным багажом только и делать, что бегать и стрелять, стрелять и бегать? Что за проклятая судьба! А сейчас они втроем повторяли тернистый путь великого, но непризнанного, - по его же собственному желанию, - ученого, об открытиях которого никто так никогда и не узнал.

«И не узнает!», - потому что все это, как и предполагал «дедушка» Геркулес, останется достоянием Блэков.

Себя она за прошедшие месяцы привыкла ассоциировать с Блэками. Это было более, чем странно, имея в виду ее жизненный опыт маглорожденной волшебницы и всем известное высокомерие семьи Блэк. Но то ли общее горе сближает, - а все они оплакивали Сириуса, - то ли надежда в лице маленького мальчика, которого даже сама Лили все чаща называла Ригом, а не Гарри, и не вслух, а про себя, что гораздо важнее. Но, возможно, их троих сплотило ощущение себя гарнизоном осажденной крепости. А их «крепость» действительно подвергалась ни на мгновение не ослабевающей осаде, и штурмов не было не потому, что кое-кто не хотел атаковать их редуты, а потому что попросту не могли их найти. А искали их упорно и последовательно.

После развоплощения Волан-де-Морта, его организация была полностью разгромлена. Многие погибли в ожесточенных стычках с аврорами, которые вдруг забыли все песни о гуманизме, другие были схвачены и осуждены чрезвычайным трибуналом. И совсем немногие смогли благополучно бежать из страны или ушли в глубокое подполье. Силы Света победили и тут же вспомнили о Лили и Гарри, о Блэках и Беллатрикс. Беллу искали, как опасную террористку, Лили, как несчастную вдову героя, - разумеется, имея в виду не Сириуса, а Джеймса, - Гарри, потому что он то ли герой пророчества, то ли жертва похищения, то ли еще что. Но, несмотря на данные Сириусу обещания, Аврорат, ДМП и Орден Феникса буквально землю носом рыли, чтобы найти пропажу. Однако поиски их были безрезультатны, и только немногие знали, что «не того ищут», оттого и не могут найти. Однако эти немногие не спешили делиться этим весьма конфиденциальным знанием, опасаясь последствий своей неуместной откровенности или не желая потворствовать всяким-разным. Малфои и Августа Лонгботтом видели то, что не дано видеть простым смертным, а это все, кроме связанных генеалогическим древом чистокровных магов. Но Малфоям выдавать свое знание Силам Света было, что называется, «западло», а Августа… Августа, увидев на Родовом Гобелене Лонгботтомов прибавление семейства у родственных им Блэков, испугалась за Невилла - последнюю надежду их осиротевшего рода. Ведь у Блэков как? Они ничего никогда не забывают, и их ответ на «добро и зло» всегда приходит с неотвратимостью рока. Раньше или позже, но по счетам платят все. И этими же соображениями, - позитивными ли, негативными, - руководствовались несколько членов Визенгамота, Аврората и ДМП, которые кое-что знали по роду своей службы и могли, соответственно, предположить, что Гарри теперь вовсе не Гарри, и к тому же не совсем Поттер. Но даже у Великого Светлого Волшебника были связаны руки. Непреложный обет – он, как говорится, и в Африке неснимаемое заклинание. Зато Дамблдору и его ордену ничто не мешало попытаться «добить Блэков», ради будущего, которое они взялись строить.

Разумеется, Лили не тешила себя иллюзиями. Она прекрасно понимала, что никогда не станет своей в среде чистокровной магической аристократии. Она была всего лишь неизбежным злом, которое Блэки решили терпеть, чтобы не утратить шанс на продолжение Рода. Однако ее такое положение вполне устраивало. В конце концов, ей надо было сберечь сына и, возможно, - все-таки надежда умирает последней, - спасти любимого мужчину, и, если Вальбурга и Беллатрикс готовы были поддержать ее в этих начинаниях, так с чего бы ей отказываться? Поэтому они сплотились и работали все вместе. Жили они в Каталонии, проводили исследования в волшебном лесу Дин, а покупки для них делали эльфы из Castillo Negro, свободно ходившие в волшебный район Барселоны, вход в который располагался в западной части Сьютат Велья[1], и на Волшебный Рынок в Картахене. Сами же они старались нигде не отсвечивать, что было совсем непросто, особенно для Лили и Беллы, но отнюдь не невозможно.

За работой и рутинными заботами время не шло, а летело. День сменялся днем, неделя неделей, и как-то незаметно наступил Хэллоуин 1982. Они отметили его скромно, в кругу семьи, а на следующий день получили подарок, которого уже и не чаяли получить. В лесу Дин сработали Сигнальные чары, и Лили с Беллатрисой кинулись через цепочку скрытых порталов к древнему кромлеху, из которого четыре месяца назад отправили «письмо в никуда». А там их ожидала крошечная шкатулка из какого-то неизвестного им белого дерева. Шкатулка была зачарована, но не настоящими чарами, а вырезанными на ней рунами, светившимися красным. Цвет им предавала какая-то смолистая масса кроваво-красного цвета, заполнявшая бороздки. Эманация магии ощущалась как от самого дерева, так и от затвердевшей смолы, и от рунного зачорования. А в шкатулке лежало короткое письмо.

«Лили (а также мама и, полагаю, Белла),

Я жив и здоров и, в общем-то, успешен. Здесь другой Мир. Средневековье. А я великий лорд Севера. Что-то вроде герцога или князя в составе государства, которым правит король. Впрочем, подробности позже. Сейчас о главном. Я смог подобрать «ключ» к кромлеху, находящемуся в трех днях пути от моего замка. Там, к слову сказать, упокоился Геркулес Блэк. Разница во времени, как мне кажется, десять месяцев у вас – восемь лет у меня. Чтобы наладить стабильную связь мне нужны точные расчеты, хороший справочник по рунной магии и палочка. Не отказался бы и от аптечки. Не для себя (я здоров). Пособие по артефакторике и малый набор артефактора. Подробности после. Слишком мало места. Пергамент толстый, перо не идеально.

Ваш Сириус».

5.3 290 год от З.Э.

Война с железнорожденными оказалась короткой, но кровавой. Вернее, не так. Она получилась долгой и нудной, если считать вместе с бесконечным ожиданием, погрузкой на корабли и выгрузкой с кораблей, но зато потом было «жарко и весело». Железнорожденные все психи. Еще хуже северян. Дерутся до изнеможения и редко сдаются в плен. Сириус видел пару другую стычек, - сражениями их назвать было сложно из-за малочисленности участников, - и пришел к выводу, что рыцари совершенно непригодны к такого рода войне. Они обучены, снаряжены и заточены для совершенно других обстоятельств. Где-нибудь в поле, сформировав рыцарский клин, они попросту непобедимы, но спешившись и выйдя против легковооруженных, но отмороженных на всю голову бойцов, представляют собой жалкое зрелище.

В принципе, если бы его спросили заранее, он все это мог растолковать на пальцах даже последнему идиоту. Он даже попробовал намекнуть королю и его свите, что тяжелые пехотинцы в этом деле нужнее кавалерии, но Роберт, похоже, был сильным воином, - да и то когда-то давно, - но никак не военачальником. Честное слово, Нед Старк был куда умнее. Ну, или разумнее, что на войне важнее сильного ума. Но, с другой стороны, у местных, судя по всему, до сих пор еще не случилось своей битвы при Креси[2], и все они так или иначе были зациклены на тяжелой рыцарской коннице. Долина? Рыцари. Утес Кастерли? Рыцари. Простор, Штормовой предел, Речные и Королевские Земли – везде рулят закованные в железо лорды, сидящие на огромных боевых конях. И стиль боя у них у всех соответствующий. А пехота – это, за редким исключением, обычное ополчение. Крестьяне да горожане. Сильных лучников мало, но кое-кто, как и северяне обучен сражаться в строю. Беда только в том, что железнорожденные сражаются иначе. Они, конечно, тоже выстраивают иногда стену щитов, но они все же в большей степени индивидуальные бойцы. Северяне, к слову, умеют это делать не хуже островитян, но их, демонстрируя свое «фэ», Роберт в бой не посылал. Держал в резерве. Ждал и дождался. Большой отряд ланнистеров был разгромлен прямо у них на глазах. Спешенные рыцари и поддерживающая их пехота обратились в бегство, но и убежать не смогли. Началась резня, и король Роберт вспомнил о северянах.

– Хотя бы останови резню! – гулким басом приказал он.

Сириус посмотрел Роберту в глаза и поклонился!

– Как будет угодно вашей милости.

Он быстро отдал распоряжения, формируя из своих людей заслон и две ударных группы. Заслон, состоящий из копейщиков и мечников, в конце концов, притормозил бегущих ланнистеров и обеспечил их спокойное отступление. А ударные группы пробравшись через каменные завалы, ударили островитянам во фланги, и через час трофейщики северян вышли на поле боя собирать хорошую сталь и драгоценности. Золота на некоторых железнорожденных было едва ли не больше, чем железа.

«Пираты, что с них взять!» - констатировал Сириус, возвращаясь в ставку.

Его броня была кое-где посечена, сюрко разодран, а на лбу и щеке можно было увидеть кровоточащие порезы. Разумеется, он мог бы обойтись и без этого, но тогда пропадал театральный эффект. Воин Севера – это вам не расфуфыренный рыцарь юга.

– Ну, Нед! – воскликнул Роберт, когда Сириус подошел к стоявшим группой великим лордам. – Удивил, так удивил. Лихо ты их!

Наверное, стоило бы промолчать. Улыбнуться, выпить вина и оставить свои комментарии при себе, но Сириус давно заметил, что в некоторых ситуациях терял свое спокойствие, и ничто уже не могло его заткнуть. Темперамент молодого Блэка брал верх над мудрым пофигизмом второго Сириуса, и его несло.