Чтение онлайн

— Он никогда не воспользуется мной. — Я оглядываюсь, проверяя, не стоит ли Генри за спиной.

— Как я сказала ранее, таким мужчинам доверять нельзя. Они лгут и обманывают, пока не получат своего. Запомни мои слова — если ты дашь ему то, что он хочет, он посадит тебя на первый самолёт в Пенсильванию. Вы с ним из разных миров.

— Он не хочет этого от меня, мам! — Говорю я с максимальной уверенностью, глядя в зеркало на своё отражение: раскрасневшиеся щёки, тело, ноющее приятной болью. Я будто стала другим человеком.

— Я знаю, как устроен мир.

— Откуда? Ты была только с папой. Ты никогда не покидала Гринбэнк! — Разве она может судить о мире? Я с трудом сдерживаю нарастающее раздражение, пока внутренний голос, полный страха, задается вопросом — а вдруг она права? Я действительно думаю, что это продлится четыре месяца? Всего через несколько дней после того, как он нанял меня, я отдала ему свою невинность. Несколько дней. Продержится ли мы вместе хотя бы четыре дня, не говоря уже о месяцах? Оставит ли он меня рядом так надолго? Что, если я ему наскучу?

Надо отдать маме должное — мы с Генри и правда из разных миров. Я хмурюсь своему отражению. Как всегда, ей удалось посеять тревогу в моей голове после дня блаженства.

— Ты уже говоришь не так, как раньше. Не потеряй себя там.

Не потеряй себя. С тех пор, как началась вся эта история с Джедом, она боится, что я потеряю себя. Мне нужно сменить тему, пока она не вытянула из меня правду — у неё это отлично получается.

— Как дела дома? Как папа? Справляется с фермой без меня? — В ноябре папе исполнится сорок один, и, хотя здоровье у него куда лучше, чем у неё, он уже не так бодр, как раньше.

— О, ты же знаешь своего отца. Ноет, что спина болит, но не доверяет зерно рабочим. Говорит, они и так много трудятся. У Джина дочь родила. Девочка, восемь фунтов, назвали Розалиной.

— Передай мои поздравления. — Джин работает на нашей ферме столько, сколько я себя помню. Его дочь Дженнифер училась в школе вместе со мной и Джедом.

— А у Роджера с мельницы невестка ждёт второго.

Я перестаю слушать. Три года назад, когда я сказала, что хочу поступить в колледж, она была против — и дело было не только в том, что я уеду и получу дорогое образование, чтобы потом вернуться на ферму. Ещё и потому, что это отдалит её мечту о внуках. Теперь она упоминает всех, кто рожает. По крайней мере, не говорит о Джеде.

— Представляешь, кто пришёл на воскресную службу с той самой девушкой?

Слишком рано обрадовалась.

— Сидели прямо в первом ряду, в церкви, держась за руки! — Она цокает языком. — Ты слишком легко дала этому мальчику себя забыть.

Она когда-нибудь отстанет?

— Он забыл обо мне, когда я была прямо перед ним.

— Может, ты уделяла ему мало внимания?

— Ты имеешь в виду минет, да? — резко бросаю я.

— Эбигейл Митчелл! Что за дьявол вселился в тебя?

Из ванной доносится звук льющейся воды. Генри. Вот кто вселился в меня. Вернее, кто проник в меня. Я делаю глубокий успокаивающий вдох.

— Я не хочу слышать, говорить или думать о Джеде, мам. Он бросил меня. Он облажался. Она может оставить его себе. — В моем голосе больше уверенности, чем я чувствую на самом деле.

В трубке повисает молчание.

— Тебе придётся вернуться в реальность. А реальность — это твоя семья, твоя церковь, эта ферма и, да, Джед. Не возвращайся с сожалениями, Эбигейл.

Пять минут разговора — и я эмоционально опустошена.

— Позвоню через пару дней.

Мы прощаемся, и я ещё какое-то время просто смотрю на своё отражение. Как бы ни хотелось отмахнуться от её слов, я не могу не думать о её предупреждении. Сегодняшний день был невероятным, волшебным. Такого я никак не ожидала. Всё произошло так быстро и неожиданно, но не перевернула ли я песочные часы своего пребывания в Волчьей бухте?

Я размышляю об этом, когда появляется Генри.

— Она всё ещё надеется на великое воссоединение?

Я оборачиваюсь и вижу, как он заполняет дверной проём: брюки уже застёгнуты, рубашка распахнута, под ней — простая футболка с V-образным вырезом. Он намочил и зачесал волосы назад, и теперь они лежат соблазнительными волнистыми прядями. Я просто смотрю на него, очарованная. Как кто-то может быть настолько идеальным — для меня загадка, как и многое другое, связанное с Генри. Главное — почему он хочет меня?

Он хмурится.

— Что-то не так?

— Ничего.

— Ты ужасная лгунья. — Он вздыхает, и я замечаю лёгкое раздражение. — Помнишь, что я сказал? Это сработает, только если мы будем доверять друг другу.

— Моей маме не нравится твоя внешность.

— Внешность? — Он прикладывает руку к груди с наигранным ужасом, и его беспечность почти комична. — Странно. Кажется, я ещё не встречал женщин, которым бы не нравился.

— Вот же засранец. — Я смеюсь над его самоуверенностью. — Ты слишком красив. Она уверена, что ты соблазнишь меня своей внешностью и шармом, и отвлечешь от христианских ценностей.

— Твоя мама умна. — Он делает паузу. — Ты, конечно, это отрицала.

— Конечно.

Он пристально смотрит на меня, его проницательный взгляд улавливает моё беспокойство.

— Что ещё?

Я медлю.

— Она предупредила, что, если я «потеряю себя» и совершу грех добрачного секса, ты просто сразу избавишься от меня.

— И ты в это веришь?

Я не хочу в это верить.

— Я всё ещё здесь, — неуверенно отвечаю я, и звучит это совсем неубедительно.

Он тяжело вздыхает, и его челюсть напрягается. Это напоминает мне ту первую ночь, когда он унёс меня пьяную с причала.

— Иди за мной. — В его голосе появилась жёсткость, и я боюсь, что это разочарование во мне.

Я сажусь на край кровати, наблюдая, как он одевается. Ещё один сюрприз от Белинды — по пути с причала она сообщила, что здесь губернатор Аляски, и она организовала ужин для Генри.

Он застёгивает рубашку, и я надуваю губы, когда его ключицы исчезают из вида. Возможно, одна из самых сексуальных частей его тела. Хотя… кого я обманываю? Каждая его часть чертовски сексуальна, включая пальцы ног.

— У меня есть роскошный отель, который должен преуспеть, и целая корпорация, которой нужно управлять из этого удалённого уголка мира. У меня на тарелке больше, чем у большинства мужчин. Уровень стресса зашкаливает. Согласна?