Чтение онлайн

— Да, конечно.

— А ещё я люблю трахаться. — Эта грубая фраза заставляет меня покраснеть. Если он замечает, то не подаёт вида, его выражение лица и тон серьёзные. — Это одно из моих любимых занятий, особенно когда я в стрессе. И пока я здесь, стресс никуда не денется. А ты… — Он накидывает чёрный галстук на шею и подходит ко мне. Теперь ему даже не нужно просить, я встаю и автоматически беру концы. — …моя очень способная личная ассистентка, которую я нанял, чтобы она удовлетворяла мои потребности, пока я здесь. — Он поднимает руку и нежно зажимает мою нижнюю губу между большим и указательным пальцами. — У тебя соблазнительные розовые губы, большая красивая грудь, которая так задорно подпрыгивает, и самое сладкое, самое тугое розовое отверстие, в которое я когда-либо входил. — Внутри меня рефлекторно сжимаются мышцы. Его ухмылка дьявольская. — И мне плевать, что скажешь ты, твоя мама или кто-то ещё. Тебе тоже нравится трахаться. Это так?

Я сглатываю, вспоминая, как его руки касались моей кожи, как его вес прижимал меня к матрасу, как он наполнял меня до упора и киваю.

— Мне нравится трахать тебя. — Он прижимает указательный палец к моим зубам, и я открываю рот, позволяя ему войти, обхватывая его губами. — И я не думаю, что это скоро изменится. Хорошо? — Его взгляд падает на мои губы, и на мгновение мне кажется — я надеюсь — что он наклонится и поцелует меня. — Мне нужно идти. Не могу заставлять губернатора ждать, иначе Белинда мне этого не простит.

Белинда.

— Вы с ней… Это было серьёзно?

Он тяжело вздыхает.

— Я не обсуждаю прошлые отношения, Эбби.

Я киваю, снова чувствуя, что меня отчитали. После долгой паузы, возможно, из-за моего выражения лица, он добавляет:

— Это была одна ночь, два года назад. Я был пьян и в сильном стрессе, а она… предложила себя. С тех пор я жалею об этом каждый день. Но я не уволил её после. Надеюсь, это успокоит тебя.

— Спасибо. — Но в то же время меня пронзает дикая ревность — теперь я знаю наверняка, что эти губы, которые исследовали меня, касались кого-то ещё. Кого-то, у кого есть лицо и имя. Но я должна забыть об этом, потому что уверена, что у Генри было много женщин. Таковы реалии мужчины, столь могущественного, красивого и соблазнительного.

— Во сколько завтра?

— Я не хочу, чтобы ты приходила утром. — Невозмутимо говорит он.

Я хмурюсь, сбитая с толку.

— Я хочу, чтобы ты ждала меня, когда я вернусь.

Сегодня? Моё сердце пропускает три удара. У меня будет больше времени с Генри.

— Хорошо, мне есть чем заняться.

Он убирает прядь волос с моего лба, заправляя её за ухо.

— Делай что хочешь. Закажи ужин, посмотри кино, прими долгую горячую ванну.

Я стону при мысли о последнем — моё бедное тело ноет после сегодняшнего дня. Генри опускает руку в мои леггинсы и забирается в трусики, чтобы снова ввести в меня один палец.

— И обязательно думай о том, что я сделаю с тобой сегодня, когда вернусь.

Я мгновенно становлюсь влажной, и его палец легко скользит внутрь.

Я сдерживаю стон, когда он вынимает руку и облизывает палец. Это так интимно, так развратно. Так эротично.

— Что значит это выражение лица?

— Все мужчины такие?

Он задумывается на мгновение, затем делает шаг вперёд, хватает меня за задницу и притягивает к себе, пока его член не упирается в мой живот.

— Я не знаю, какие другие мужчины, знаю только себя. И когда я вернусь, я хочу изучить каждый сантиметр этого тугого тела.

Он нежно целует меня в нос и отпускает. С небрежным взмахом руки он выходит, чтобы встретиться с губернатором Аляски. С эрекцией.

Оставив меня одну на несколько часов.

~ ~ ~ ~

Я приоткрываю глаза и вижу тусклый отблеск огня в камине. Когда я устроилась на роскошном ковре в гостиной с тарелкой тыквенного супа и малиновым муссом — спасибо обслуживанию номеров, — он горел ярко. Сколько времени прошло?

Я поворачиваюсь к часам на стене и вздрагиваю, увидев Генри в кресле в паре шагов от меня. Его галстук развязан, рубашка расстёгнута, ботинки сняты, а в руке он держит бокал с янтарной жидкостью — видимо, алкоголем. Он просто смотрит на меня. Я собираюсь потереть глаза, но вспоминаю про линзы. Вот почему всё расплывчато. Чёрт. Я не планировала засыпать, но ковёр был таким мягким, а огонь — таким тёплым.

— Который час? — За окном уже темно.

— Почти полночь.

Я зеваю и морщусь, когда пытаюсь пошевелиться. Каждый сантиметр моего тела ноет.

— Когда ты вернулся?

— Час назад.

Я хмурюсь.

— Почему не разбудил?

— Потому что мне нравится смотреть, как ты спишь. И потому что мне нужно было подумать.

В его тоне есть что-то зловещее. Он сомневается в нас? Или это просто моя паранойя, создающая проблемы на пустом месте? Хотя то, что всему этому придёт конец, — не паранойя, а факт. Просто я не хочу, чтобы это случилось сейчас. Подавив панику, я направляюсь к нему. Но он останавливает меня жестом. Я не знаю, что сказать, поэтому молчу, наблюдая, как он смотрит то на меня, то на телефон. Наконец он поворачивает экран ко мне. Там моё фото — слабый ветер развевает несколько прядей моих ярко-рыжих волос, я смотрю вдаль с лёгкой улыбкой. Никогда не видела себя такой.

— Это сегодняшнее?

— Хачиро прислал снимки для журнала на утверждение. Это — подарок тебе.

— Как мило с его стороны. — Теперь мне стыдно за то, что я закатывала глаза на этого фотографа.

— Да. Может, стоило согласиться на съемку обнаженным.

Мы смеёмся, но последующая тишина кажется оглушительной.

— Что-то не так?

Он поджимает губы, но не отвечает.

Тогда я возвращаю ему его же слова:

— Чтобы это сработало, мы должны доверять и быть честными друг с другом.

— Мой отец говорит, что я принимаю слишком много эгоистичных, безрассудных решений. Иногда я думаю, что он прав. — Он аккуратно кладёт телефон на столик. — Ты такая чистая, невинная девушка. Ты любишь угождать людям. И ты приехала сюда уязвимой. Я понял это, как только посмотрел твое интервью. И я воспользовался этим.

Я изо всех сил стараюсь сохранять самообладание, не делать поспешных выводов, но это неожиданный поворот. Он ушёл, пообещав разрушить меня, когда вернётся. А теперь, кажется, сожалеет о последних днях. Мой желудок сжимается при мысли, что он сожалеет. Я точно не сожалею.

— Ты тогда уже хотел этого?

— Трахнуть тебя? Нет. — Он делает паузу. — Я трахаю супермоделей и генеральных директоров. Женщин, которые говорят, что хотят мой член через пять минут после знакомства и которым плевать на чужое мнение. Ты не можешь поговорить с матерью пять минут без чувства вины. Ты застала меня врасплох. Я не должен был поддаваться, но оказался слишком слаб, чтобы удержаться.

— Я рада, что ты это сделал. — Мой голос дрожит. Я не хочу этого слышать.

Он открывает рот, но решает промолчать, вместо ответа берёт бокал. Сколько он уже выпил? Может, он пьян и поэтому рефлексирует? Он не запинается, но я не знаю его достаточно хорошо, чтобы определить это.

— Я не уверен, что это справедливо по отношению к тебе. Боюсь, как могу на тебя повлиять… — Он добавляет тише: — …уже повлиял.

— Ты не испортил меня. — Я умоляю его увидеть это в моих глазах, если он не верит словам.

Он закрывает глаза, прикасаясь пальцами ко лбу.

— Не уверен.