Чтение онлайн

Война так война.

Музыка бьёт в уши, вибрацией отдаётся в рёбра, и я упрямо не сбавляю громкость.

Если он вернулся, то пусть наслаждается концертом, а не моим испуганным видом.

Для того, кто клятвенно уверял, что я «не в его вкусе», Таир уж слишком пристально разглядывает меня. Этот взгляд — будто он пальцами проходит по моим ключицам, по линии талии, и ниже.

Чёрт, задевает же! Чертов засранец. Ему бы в покер играть: ни один мускул на лице, но в глазах такое желание, что можно поджечь шторы.

Делаю вид, что меня это не трогает. Что у меня есть дела поважнее — например, устроить личную танцевальную терапию. Пусть он хоть сгорит от любопытства.

Я рисую бёдрами восьмёрки, тяну руки вверх, чувствуя, как тянется тело. Разворачиваюсь, медленно, давая ему весь обзор.

И пусть сердце бьётся, пусть дыхание сбивается — я не остановлюсь.

Я направляюсь к мини-кухне. Кружусь по пути, волосы хлещут по плечам. Я на автомате подтанцовываю, пока чайник начинает тихо булькать.

Пальцы перебирают пакетики с чаем, бёдра сами рисуют восьмёрки. Кажется, музыка проходит по коже вибрацией, а внутри всё лёгкое, почти игривое.

Но между лопаток жжёт взгляд. Прямо чувствую, как он ползёт по позвоночнику, скользит вниз, цепляет поясницу, обжигает ягодицы так, что хочется дёрнуться.

Таир смотрит. Смотрит так, будто разбирает меня на части. А внутри всё переворачивается от такого откровенного внимания.

— Будешь чай? — бросаю через плечо, сделав музыку тише.

— Да, — кивает он.

Голос у него низкий, хрипловатый, с мягкой, бархатной зацепкой на конце. Как будто каждое слово он катит по языку, прежде чем выпустить.

От него пробегает мурашками, и я, чтоб не выдать себя, ухмыляюсь, вынимая кружки.

Он сидит в кресле, развалившись — ноги широко, ладонь на подлокотнике, другая с бокалом. Дышит чуть чаще, чем должен.

Пальцы едва сжимаются на стекле, как будто от чего-то удерживают. И, да, я вижу эту лёгкую, но явную выпуклость в штанах.

Это одновременно пугает и радует. Пугает, потому что я знаю: он может подняться в любой момент и сделать что угодно.

Радует, потому что… Черт, я тоже умею играть в эту игру. И сейчас я выигрываю раунд.

Завариваю чай и двигаюсь в сторону Таира.

В руках горячая кружка, и я будто балансирую между тем, чтобы не расплескать чай и не сбить этот выстроенный, почти дерзкий танец.

Сердце колотится так, что, кажется, кружка дрожит вместе со мной. То ли от страха, то ли от упрямого желания доказать: я не сломаюсь.

А Таир наблюдает. Медленно поднимает бокал к губам, глоток — и этот тёплый янтарь обволакивает его губы, прежде чем исчезнуть.

Глаза — тяжёлые, внимательные. Смотрит поверх стёкла прямо на меня, будто сквозь кожу, и я ловлю себя на том, что замедляюсь.

Ох. По тонкой тени под глазами понимаю, что мужчина явно устал. Не отдыхал эти дни?

Наклоняюсь, ставлю кружку на столик. Слышу, как он выдыхает, но не отводит глаз. И тут я замечаю, куда упал взгляд — на мою грудь.

Внутри всё сжимается, но в то же время предательская искра тепла пробегает по коже.

— Мои глаза выше, Таир, — хмыкаю, выпрямляясь.

— Меня не глаза интересуют, — отвечает он, даже не моргнув.

— Разве? Мы ведь вроде решили, что я не в твоём вкусе. Но это даже не так важно.

— Да ты что?

Он медленно выгибает бровь, и в этом движении — вызов.

Я знаю, что играю с огнём. Причём не с каким-то там костром для маршмеллоу, а с полноценным пожарищем, где один неверный шаг — и тебя сжирает с головой.

Исмаилов — это не тот, кого стоит дразнить.

Но, черт возьми, я просто не могу устоять. Это как стоять на краю крыши и всё равно тянуться вперёд, чтобы посмотреть вниз.

Я медленно наклоняюсь к нему, упираясь ладонью в подлокотник кресла. Чувствую, как сердце бьётся так громко, что, кажется, его слышно на весь номер.

Под кожей — вибрация, смешанная из предвкушения, страха и какой-то дикой, необъяснимой тяги. Я тянусь ближе, ловлю его взгляд.

— Да, — киваю, глядя прямо в его глаза. — Я уже поняла, что ты обманщик. Но есть вещи пострашнее.

— Например?

— Например то, что ты мне совершенно не нравишься. Так что… Можешь интересоваться чем угодно, но тебе ничего не светит. Даже если будешь смотреть так, будто уже придумал, что со мной сделать. Этому не бывать.

Он не отвечает. Ни слова. Только залпом опустошает свой бокал, а потом с тихим стуком опускает его на стол.

Но этот стук отдаётся во мне как выстрел.

В следующий момент Таир вскидывает руку, хватает меня за талию и рывком роняет на себя.

Тёплое, крепкое тело встречает меня с силой, от которой сбивается дыхание. Падаю на его грудь, чувствую, как под тонкой тканью брюк напрягаются бёдра.

Я ещё не успеваю сообразить, что происходит, а мужские губы уже накрывают мои.

Таир обхватывает мою нижнюю губу, целует с напором. Вкус алкоголя и табака взрывают мои вкусовые рецепторы.

Его ладонь на моей талии — крепкая, как стальной обруч, а другая в волосах, тянет пряди.

Дрожь пробегает по спине, жар, который он вливает в меня этим поцелуем, искрит под кожей.

Его губы двигаются настойчиво, захватывающе, будто приказывают дышать в его ритме.

Он не торопится — давит, прижимает, исследует, словно проверяет, сколько я выдержу. Пальцы в волосах слегка тянут, и я, против воли, подаюсь ближе.

Музыка, кажется, всё ещё звучит где-то на заднем фоне, но она уходит в глухой туман.

Я упираюсь ладонями в его грудь, пытаюсь оттолкнуть — но Таир только сильнее притягивает, сминая расстояние между нами в ноль.

Его поцелуй становится глубже, жёстче, и даже без языка он умудряется выжечь каждую мысль. Он как вихрь — тянет, кружит, не даёт вырваться.