Чтение онлайн

Он назвался смертным человеком.

Один Смертный я — и странствую по свету.

Я — свет белый, ты — мир темный знаешь.

Для кого ж, о вещая из вещих,

Расскажи, у вас в подземном царстве

И скамью, и ложе золотое,

Кольцами украшенные, ставят?

Вала В чаше мед кипит, щитом покрытый, —

Бальдур будет пить. Скамья и ложе

Для него ж. Но прекрати расспросы,

Страшные ты спрашиваешь тайны.

Поневоле говорю я. Будет!

Один Погоди, скажи еще мне, Вала!

Знать еще хочу я: кто из смертных,

Кто лишит наследника Одина?

От кого погибнет светлый Бальдур?

Вала Годр слепой — не смертный. Он откроет

К адской Гелле светлому дорогу.

Страшные ты спрашиваешь тайны.

Поневоле говорю я. Будет!

Один Погоди, скажи еще мне, Вала,

Я желаю знать: неотомщенным

Бальдур быть не может. Мстить кто будет?

Вала У Одина будет сын от Ринды.

Он волос чесать, мыть рук не будет,

Не отмстив виновному. Довольно.

Поневоле говорю я. Будет!

Один Погоди, еще скажи мне, Вала!

Я еще желаю знать: как имя

Той жены, что не захочет плакать,

Как по Бальдуре все плакать будут,

И покрова с головы не снимет?

Прежде чем заснуть опять — скажи мне.

Вала Ты всё знаешь сам, давно я вижу,

Но желал бы лучше ошибиться,

Чем всё знать. Один, отец вселенной!

Удались, — и можешь похвалиться,

Что меня не вызовет из мрака

С сей поры уже никто, — до часа,

Как придет всемирное крушенье.

И в могилу опустилась Вала.

Ускакал Один еще мрачнее.

Так в старинных говорится песнях.

6 Фригга, взяв от всех творений клятву,

Чтоб не ранить Бальдура ни в сердце,

Ни в сырую кость, ни в ясны очи,

Ни во всё живое бело тело,

Чтоб хранить его от всякой боли,

Всякой скорби, всяческой напасти,

Воротилась в Азград, и все боги

Были рады, высыпали на луг —

С Бальдуром играть и забавляться.

Все кругом красавца обступили

И давай метать в него — кто стрелы,

Кто каменья, с копьями, с мечами

Нападали на него с разбегу;

Но каменья, стрелы мчались мимо,

Копья и мечи по нем скользили,

И стоял в кругу неуязвимый

И еще светлей, чем прежде, Бальдур;

Боги шумно радовались, глядя;

У богинь вокруг счастливой Фригги,

Издали следившей за игрою,

Был и смех, и говор; только Нанна

Не могла смеяться и сидела,

Точно лань пугливая, тревожно

Провожая взором каждый камень

И стрелу, что в Бальдура летели.

Отовсюду восхваленья Локки

Раздавались у богов; но Локки,

Одержим какой-то новой мыслью,

Устремил орлиный взгляд на Фриггу;

Улучив минуту, вдруг он принял

Образ старой Фриггиной служанки

И подсел к ней, меж богинь пробравшись.

«Отчего, владычица, — спросил он, —

Отчего так разыгрались боги?»

Улыбаясь отвечала Фригга:

«Тешит их, что наш красавец Бальдур

Стал теперь неуязвим ни стрелам,

Ни каменьям, ничему на свете.

Я взяла со всех творений клятву,

Что вредить ему никто не будет».

«Да от всех ли отбрала ты клятву,

И кого, смотри, не позабыла ль?»

«Все клялися! — отвечала Фригга. —

Разве только у ворот Валгаллы

Мелкий есть кустарник — можжевельник,

Ну, да он так мал и так незначащ, —

Чем, кому он может быть опасен?

Что с него, я думала, брать клятву!

А то все — и дуб, и кедр клялися!»

Локки тотчас из ворот Валгаллы;

Можжевельник срезал, сделал стрелку

И — назад. Стоял вдали от прочих