Чтение онлайн

— Ну, ты скажи, что я, мол, приходил.

2 А Клавдий, с трубкой длинною в руках,

На канапе сидел, как падишах,

В халате шитом, в узорочной феске.

Луч солнечный, скользя сквозь занавески,

Прозрачный дым разрезав, заклубив,

По комнате лился златой струею;

И мимоходом, ярко озарив

Тальони бюст, хрусталь с живой игрою,

Он упадал на голову, на грудь

Марии спящей.

3 Милое созданье!..

Кто на нее, в волшебном обаяньи.

Не загляделся бы, боясь дохнуть?

Как живописно, как небрежно ловко

Она раскинулась: одна рука

Заброшена за милою головкой;

К другой прижалась жаркая щека;

И косы, пышные, как шелк развитый,

Бегут, блестя, с подушки пуховой;

Там ножки так заманчиво открыты,

И очерк форм прекрасных... чудный вид —

Устами бы коснулся, упоенный,

Холодных плеч, щеки воспламененной!..

Но эта мысль, которая не спит

И спящею красавицей играет,

То пурпуром лицо ей обагряет,

То бледностью в ланитах пробежит,

То сдавит грудь, и грудь ее заноет,

Как будто крик обиды в ней замрет,

То ужасом уста ее раскроет,

То в поцелуй горячий их сомкнет;

Нет, эту мысль, ту деющую душу

В ней чувствуя и с трепетом следя,

Ты, очарован, скажешь: «Спи, дитя,

Сна таинства я дерзко не нарушу».

И Клавдий думал: «Пусть она поспит,

Покуда самовар не закипит».

4 — Ну, розанчик, насилу встала ты,

Ленивица. А я уж приступаю

К чаям.

— Зачем же ты, не понимаю,

Не разбудил?

— У вас ведь всё мечты.

Особенно под утро — о, я знаю!!!

Скажи же, что ты видела во сне?

А, покраснела!

— Вам какое дело?

— Признайся, всё мечтала обо мне?

— Вот вздор какой! Нимало.

— Покраснела!..

Мадам прислала шляпку и бурнус.

Когда не так — прошу уж извиненья, —

Я виноват: я выбрал на свой вкус.

— Ах, шляпка белая... я в восхищеньи!

Вот именно какой хотелось мне.

— Да не ее ль ты видела во сне?

— Пожалуйста!.. Ах, как сидит чудесно!

Бурнус прекрасный. Этот цвет небесный

Ко мне идет. Ведь я всегда бледна,

И брови черные, глаза большие,

Ну, погляди, я, право, недурна.

Я выпущу тут локоны: густые

И черные на голубом — charmant![105]

Вся завернусь в бурнусе с гладкой спинкой.

На шее с легкой палевой косынкой,

В атласных башмачках, — mais c'est piquant![106]

— У! божество мое!

— И мы с тобою

Поедем за город, где нет людей.

— Хоть за сто верст.

— Я жажду всей душою

Увидеть небо, лес, простор полей.

Ведь я почти природы не видала;

Раз только летом с папенькой гуляла:

За нашим домом поле и ручей, —

Как весело... Ах, что-то мой папаша!

Что с ним теперь! Ах, боже мой, где он?

Он не простит меня!.. Он раздражен,

Он так любил меня!..

— Что это, Маша,

Опять ты плачешь, — скучно! Я сказал,

Что он нам даст свое благословенье,

Но надо ждать. Священник не венчал

И не хотел венчать без позволенья

Родителей, но после обещал,

Поеду, говорит, к архиерею.

Меня ты сердишь глупостью своею.

— Прости меня. Я верю, я о том

Не буду даже думать.

— И прекрасно!

И вот она опять с улыбкой ясной.

Исчезла вмиг сверкнувшая слеза;

Она глядела так ему в глаза

Доверчиво, как смотрят только дети,

— Послушай, Клавдий, ты мне всё на свете,

Ты счастлив ли, как я?

— А мог ли б быть

Я меньше счастлив?

— О, как жизнь прекрасна!

А жизнь в одном лишь слове — век любить.

А ведь живут и без любви... Ужасно!

Не верю я: жить без любви — страдать.

Но знаешь ли, когда б меня спросили,

Как я люблю и сколько, — отвечать