Чтение онлайн

Никак понять: как можно не проведать?

Не раз она в Морскую в бельэтаж

Послания по почте отправляла;

Решилась объясниться и писала...

Как вдруг гремит знакомый экипаж,

И с дочерью подъехала старушка.

7 — Zizine!

— Marie! Вот, видишь ли, Marie,

Как слово я держу.

— Zizine! Ax, душка!

О, мы друзья, и вечно? Говори!

— О, вечно!..

— У меня так было много

Тебе сказать...

— И мне!

— О, ради бога,

Скорей!

— Постой. Как мило у тебя —

Цветы...

— Цветы? Всё накупил папаша.

Ты не поверишь, душка, как меня

Он любит.

— Твой papa?.. Ах, Маша,

Мне кажется, я полюблю его

За то, что он тебя так любит... Право...

Хоть он такой...

— Zizine!

— Ах, ничего,

Ну, не сердись. Что это за кудрявый

Цветок?

— Простой.

— А этот вон, большой,

Высокий, желтый? Верно, дорогой!

— Подсолнечник.

— Милашка! Ах, конечно,

Я для себя велю купить... Marie,

Завидовать тебе я буду вечно!

Как хорошо тебе здесь, посмотри,

Счастливица! Аллея! Сколько тени!

Какой чудесный запах от сирени...

Как весело здесь целый день гулять,

Мечтать и думать, думать и мечтать.

— Конечно... Но одной, без друга, скучно!

— А я-то что ж? Ты только напиши,

Верь, я явлюсь. Мы были неразлучны

И в классах. Ты — ты часть моей души.

— Ах, добрая Zizine!

Смеясь сквозь слезы,

Подруги обнялись. Как вешни розы,

Пылали щеки их; рука с рукой;

Головка Маши смуглой и живой

Лежала на груди блондинки Зины.

У Греза есть подобные картины.

8

Маша Я многое обдумала одна,

О, боже! Для чего я не богата!

Ты знаешь, душка, я ведь не жадна

И, верь, презренного металла, злата

Желала б я для счастия людей.

Пренебрегла бы я законы света:

Нет, где-нибудь, в лачуге, без друзей,

В страданиях, нашла бы я поэта;

К нему б пришла я ангелом любви,

Сказала бы: «Ты удручен судьбою,

Но я даю тебе, своей рукою —

Любовь мою и золото: живи!

Живи!..» Ему была б я вдохновеньем,

Он миру бы слова небес вещал,

И целый мир ему б рукоплескал...

Как я б была горда своим твореньем!

— Когда б, Marie, была поэтом я,

Я б выбрала тебя своею музой!

Но ведь поэты — гадкие мужья;

Брак, говорят, им тягостные узы...

Кто это, погляди, Mimi, скорей!

Кавалерист и на коне... Вот чудо!

Вообрази: знакомый! Точно, он

Бывал всегда у Верочки Посуды.

— Противный! Как он был всегда смешон!

Я презираю!

— Что же он здесь скачет?

Ах, погляди, какой чудесный конь!

А латы, каска блещут, как огонь!

Ах, душка — каска! Что же это значит?

Зачем он здесь?

— Как смел?

— Скорей уйдем.

Подумает, что мы нарочно ждем.

— Заговорит, пожалуй!.. Фи, как стыдно!

— Ах, боже! Маменька, за мной... Прощай,

Marie!

— Прощай, Zizine, не забывай!

— Ах, quelle idee[103]! Мне, право, преобидно!

— Нет, поклянись!

— Я раз уж поклялась.

— Так мы друзья?

— Ах, боже мой, конечно!

— И вечно?

— Да!

Карета понеслась,

И девушки расстались с криком: «Вечно».

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1 Чуть освежась холодною водой

И наскоро свернувши косу змейкой,

В капоте легком, с обнаженной шейкой,

Красавица являлась в садик свой,

К своим цветам, то с граблями, то с лейкой.

Потом в тени, среди семьи цветов,