Чтение онлайн

В этот миг

Анютка из окна шепнула: «Барин!»

— Ах, папенька! Пустите.

— Я приду

Сюда же завтра.

— Боже мой, скорее

Уйдите! —

«Машенька, где ты? В саду?

Анютка, собирай обед живее!

Здорово, Маша, ангелочек мой.

Не знаю, право, друг мой, что со мной?

Я смолоду трезов был в поведеньи;

И нынче разве что для дня рожденья

Сотерну рюмку. Я, вот видишь, встал;

Ну, к должности пришел, дела сыскал —

Всё хорошо. Кузьма Ильич Батыев

Перебелить мне предписанье дал

В палату в Могилев, нет, прежде в Киев, —

Всё хорошо, окончил, написал,

Сел за другое — тут меня схватило

Под ложечкой, в глазах аж помутило,

Да, слава богу, тут случись со мной

Ошлепников, Панталеон Иваныч.

«Что с вами, говорит, вы б шли домой

Да выпили чего такого на ночь».

Насилу вышел — тут уж отлегло,

И, слава богу, вот совсем прошло».

— «Ах, бедненький! Ах, добрый мой папаша!»

Как коршуна избегший голубок,

К отцу прижавшись, зарыдала Маша.

— «Эх, дурочка! Прошло ведь. С нами бог!»

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1 Как тонкий яд в взволнованную кровь,

Прокралась в сердце Машеньки любовь;

И мощно вдруг в душе проснулись юной

Живым аккордом дремлющие струны.

Ей чудный мир открыл врата свои,

Мир сладких тайн, пленительных мечтаний,

Мир с негою блаженства и страданий,

Со всею милой глупостью любви.

2 О, не беги любви, дитя мое!

Пусть розы цвет лицо твое утратит,

Зато твой дух, всё бытие твое

Такою полной жизнию охватит!

Вокруг тебя пока мир целый спит;

Потом проснется вдруг, заговорит,

В блаженстве ты душою с ним сольешься,

Тогда найдешь ты друга в нем себе:

Он засмеется, если ты смеешься,

Заплачет, если плачется тебе.

И звезды вечера тебе укажут

Свой тайный смысл; поймешь внезапно ты,

Что шепчут ночью листья и цветы;

И слезы дивные глаза увлажут;

Услышишь: мир шепнет тебе «люблю» —

И этот звук проникнет грудь твою,

И грудь твоя, уста и очи скажут:

«И я люблю...»

3 У Машеньки в глазах

Всё изменилось: будто на крылах

Какой-то гений, дух неуловимый,

По комнате ее порхал незримо,

Над нею вился, жил в ее цветах.

Как часто вдруг, себя не понимая,

Невольно остановится она,

Глядит и внемлет, втайне замирая,

Как будто бы она там не одна:

В ее окно ворвавшиеся ветки

Черемухи, сирени и берез,

И ветерок, дышавший негой роз,

И чижик, резво прыгавший по клетке,

Как будто с кем-то были заодно

И видели не видимое ею...

И Маша думала: «Душа его

Является беседовать с моею...»

4 Теперь, в часы волшебных вечеров,

Когда заря полнеба обнимала,

Понятною, торжественною стала

Ей музыка. Язык ее без слов

Так ясен был, так полн душевной боли,

И в этом царстве воплей, бурь и слез

Неосязаемый редел хаос,

Мир возникал веленьем высшей воли;

Но книга, прежде верный, милый друг,

Теперь у ней уж падала из рук:

Казалось ей там всё так глухо, немо...

Что ей Омир и Шекспир, если в ней

Творилася великая поэма,

Всех эпопей громадней и живей?

Как ни возись с октавой иль сонетом —

Всё будешь перед ней плохим поэтом!

5 Какие ж песни пела муза ей?

Какой она заслушивалась лиры?

В величии героев древних дней,

Строителей Бабеля и Пальмиры,

Иль рыцарем креста, любви и дам,

Иль музыкальным странником Прованса

Ее герой предстал ее мечтам?

В его речах — то нежный стих романса,