на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Сочинения
на обложку

Поплавский Борис Юлианович
Шрифт:

Ночлег

Ах, чаянье живет, но мало веры. Есть нежность, но немыслима любовь. Садятся птицы на деревья сквера И скоро улетают в небо вновь. Вода реки похожа на морскую, Душа людей — на ветер или сад, Но не покроет улиц, негодуя, И не развеет тучи или град. Мечты вздымают голову, как парус, Но море наше — ох, как далеко! Мне умереть? Но если медлит старость, Живу, во смерть безудержно влеком. Так, всюду видя на земле препоны, А в небе стражу, что не побороть, Я покрываюсь облаков попоной И спать ложусь, как кобель у ворот.

Отступление

Мы бережем свой ласковый досуг И от надежды прячемся бесспорно. Поют деревья в городском лесу И город — как огромная валторна. Как сладостно шутить перед концом, Об этом знает первый и последний. Ведь исчезает человек бесследней, Чем лицедей с божественным лицом. Прозрачный ветер неумело вторит Словам твоим. А вот и снег. Умри. Кто смеет с вечером бесславным спорить, Остерегать безмолвие зари? Кружит октябрь, как тот белесый ястреб, На небе перья серые его. Но высеченная из алебастра Овца души не видит ничего. Холодный праздник убывает вяло. Туман идет на гору и с горы. Я помню, смерть мне в младости певала: Не дожидайся роковой поры.

Снежный час

Отблеск рая спал на снежном поле, А кругом зима уж длилась годы. Иногда лишь, как пугливый кролик, Пробегала в нем мечта свободы. Было много снегу в этом мире, Золотых дерев под пеленою. Глубоко в таинственном эфире Проплывало лето стороною. Высоко в ночи закат пылал, Там на лыжах ангел пробегал. Он увидел сонный призрак рая И заснул, в его лучах играя. Бедный ангел, от любви очнись, Ты на долгий белый путь вернись. Сон тебя не знает, он жесток, В нем глубоко спит ночной восток. Я встаю, ответил ангел сонно, Я посланец девы отдаленной. Я летал по небу без усилья, Как же холод заковал мне крылья? Долго ангел медлил умирая, А над ним горела роза рая.

Вечерняя прогулка

Над статуей ружье на перевес Держал закат. Я наблюдал с бульвара Навстречу шла, раскланиваясь, пара: Душа поэта и, должно быть, бес. Они втекли через окно в кафе. Луна за ними, и расселась рядом. На острове, как гласные в строфе, Толпились люди, увлекшись парадом. Луна присела, как солдат в нужде, Но вот заречье уж поднялось к небу. И радуясь, как и всегда беде, Сейсмографы решили новый ребус. Упала молния, зажглась в дыму реклама, Безумно закричала чья-то дочь, Рванулась тень на волю из чулана И началась двенадцатая ночь. Автоматический рояль души Всегда готов разлиться звуком жестким. Сановная компания, пляши, В подземном склепе осыпай известку!

Поэт из Монтевидео

Жюлю Сюпервиелю

Он на землю свалился, оземь пал, Как этого хотел весенний вечер, Как в это верил царь Сарданапал. Как смел он, как решился, человече! Как смел он верить в голубой пиджак, В оранжевые нежные ботинки И в синий-синий галстук парижан, В рубашку розовую и в штаны с картинки! Цвело небес двуполое пальто, Сиреневые фалды молча млели, И кувыркалось на траве аллеи Шикарное двухместное авто. И, кажется, минуты все минули Качнулся день, как выпивший холуй, И стало что-то видно, будто в дуле, В самоубийстве или на балу. Качнулся день и вылетел — и вышел Я к дому своему, как кот по крыше.

Кладбище под Парижем

Как человек в объятиях судьбы, Не могущий ни вырваться, ни сдаться, Душа находит: комнаты грубы, Гробы — великолепные палаццо. Вертается умерший на бочок Мня: тесновато. Вдруг в уме скачек Удар о крышку головою сонной И крик (так рвутся новые кальсоны). Другой мертвец проснуться не желал И вдруг, извольте: заживо схоронен! Он бьет о доску нежною ладонью И затихает. Он смиреет. Тонет. И вот отравный дух — втекает сон, Ширеет гробик, уплывает камень. Его несет поток, как пылесос, Крутят его, как повара, руками. И вот сиянье — то небесный град, Лучи дрожат, текут и радужатся. Сквозь их снопы — сто световых преград — Плывет лежащий, чтоб под звуки сжаться, А вверх и вниз, навстречу и кругом Скользят аляповато кирасиры, Какие-то плащи, венцы, огонь, А сам он тоже ангел, но в мундире.

Эпитафия

Извержен был, от музыки отвержен Он хмуро ел различные супы, Он спал, лицом в холодный мох повержен, Средь мелких звезд различной красоты.

1931

Лета

Белое небо. Телеги шумят. День раскаленный смеркается глухо. Ласточки низко и быстро летят, Души измучены летнею мукой. Тише, мой друг, не суди о грядущем. Может быть, Бог о судьбе позабыл, Пылью наполнив священные души. Смейся: никто никого не любил.

Близится утро, но еще не ночь

1

Я отравился, я плыву средь пены, Я вверх своей нечистотой несом, И подо мною гаснет постепенно Зловещий уголек — мой адский дом. И в красном кубе фабрики над лужей Поет фальшиво дева средь колес О трудности найти по сердцу мужа, О раннем выпадении волос. А над ручьем, где мертвецы и залы, Рычит гудка неистовый тромбон, Пока штандарт заката бледно алый С мороза неба просится в альбом. И в сумерках октябрьского лета Из ядовитой и густой воды Ползет костяк огромного скелета, Перерастая чахлые сады.

1925

2

Не смотри в небеса Упадешь в фиолетовый омут Будешь жить средь живых Как больной позабывший свой дом Как звезда на весах Там с улыбкою гибнут и тонут Ты же гибнуть привык Образуйся и спой о другом Нет мой друг нас огромные звезды сильнее Что мы вызвали к жизни Больные волхвы темноты Все будет светлее пустее святей и больнее К священной отчизне Уже приложившим персты

1928

Путешествие в неизвестном направлении

1

Ласточки горят в кафе шумят газеты В облаках проходят президенты Спички гаснут отцветает лето Дождь шумит над полосатым тентом Город снова мой. Сколько лет душа грустит в притоне Слушая чеканный стук шаров Бедная душа иных миров Иди домой. Нет я слаба Я здесь в истоме Я здесь раба Говорите громче ярче звуки Я свои рассказываю муки Падаю на дно пустых зеркал.

2

Слишком рано на яркие звезды Горы смотрят и гаснут готовясь к отъезду. Возвращаются звезды в тела Раскрываются синие бездны Там где только что пена цвела.

1928

Раскаяние

Как черный цвет, как красота руки, Как тихое поскребыванье страха, Твои слова мне были велики Я растерял их, молодой неряха. Не поднимайте их, они лежат На грязном снеге, на воде страницы, Слегка блестят на лезвие ножа, В кинематографе сидят, чтоб веселиться А здесь, внизу, столпотворенье зол, Деревьев стон и перекресток водный, Где ядовитый носится озон, Опасный дух, прекрасный и холодный. Горбясь в дожде, в паноптикум иду, Пишу стихи и оставляю дома, Как автомат, гадающий судьбу — Автоматический рояль незаведенный.
1-121314151617181920212223242526-33
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com