Соколы тихо летятСолнце заходитТемная рябь над рекойКолокол бьетВремя на пляже проходитВечер уж там на свободеБелое солнце горитТрубы и шумы в народеТам Христос нам махает рукой и уходитВ темную рябь над рекойСолнце заходитСоколы тихо улетают домой
Ледниковый период
Слишком жарко чтоб житьСлишком больно чтоб думатьРуки липнут ЗачемСлышишь голос дрожитАх как больно и страшно вас слушатьКак высок тот кто немНа высокой поверхности снегаУтопая бились кустыГаз уходил в зеленое небоРуки долго ломали деревья
У парома
Кто вы там в лодкеМы летние духиСмотрим на флагиСлушаем синий дниСмех в отдаленьиКто-то там в черные тучиТихой походкойВошел и упал на колениМоре у ногОн одинокС белым ликом белее бумагиОн не сможет сдержать долгожданное счастьеСолнце раскрылосьЖивите долго
Долговременность сквозь мгновение
Камень сквозь снег проступаетНочь проступает сквозь деньМедленно день убываетТемнеет день Времени нам не хватаетСлишком скоро усталость приходитСлишком рано темнеетИ уже ночьМы открыли бы страшные тайныМы простерли бы души к звукамМы коснулись бы черных рукСтрашных дивных последних мук
Мнемотехника
Черное дерево вечера росло посредине анемоныСо сказочной быстротойОпять что-то происходило за границами пониманияИзменялись окна стекла касались времениА за окном была новая жизньВсе меняло свое название как в те прошлые годыЖелезо улыбок звучало ударами дождевых лилийПотом все прошло и снова была ночь
Допотопный литературный ад
1
Зеленую звезду несет трамвай на палке,Народ вприпрыжку вырвался домой.Несовершеннолетние нахалкиСмеются над зимой и надо мной.Слегка поет гармоника дверей,В их лопастях запуталось весельеИ белый зверь — бычок на новоселье —Луна, мыча, гуляет на дворе.Непрошенные мысли-новобранцыТолпятся посреди казармы лет.Я вижу жалкого ученика при ранце,На нем расселся, как жокей, скелет.Болтает колокольня над столицейРазвязным и тяжелым языком.Из подворотни вечер белолицыйГрозит городовому кулаком.Извозчики, похожие на фавнов,Поют, махая маленьким кнутом.А жизнь твоя, чужая и подавно,Цветет тяжелым снеговым цветком.Пускай в дыму закроет пасть до срокаЛитературный допотопный ад!Супруга Лота, не гляди назад,Не смей трещать певучая сорока.
2
Как лязгает на холоде зубамиОгромный лакированный мотор!А в нем, едва переводя губами,Богач жует надушенный платок.Шагают храбро лысые скелеты,На них висят, как раки, ордена.А в небе белом, белизной жилета,Стоят часы — пузатая луна.Блестит театр золотом сусальным,Ревут актеры, тыча к потолку,А в воздухе, как кобель колоссальный,Оркестр лает на кота-толпу.И все клубится ядовитым дымом,И все течет, как страшные духи,И лишь во мгле, толсты и невредимы,Орут в больших цилиндрах петухи.Сжимаются как челюсти подъездыИ ширятся дома как животы,И к каждому развязно по приездуПодходит смерть и говорит на ты.О нет, не надо, закатись, умри,Отравленная молодость на даче!Туши, приятель, елки, фонари,Лови коньки, уничтожай задачи.О, разорвите памяти билетНа представленье акробатки в цирке,Которую песок, глухой атлет,Сломал в руках, как вазочку иль циркуль.
Учитель
Кто твой учитель пенья?Тот, кто идет по кругу.Где ты его увидел?На границе вечных снегов.Почему ты его не разбудишь?Потому что он бы умер.Почему ты о нем не плачешь?Потому что он это я.
Был страшный холод
Был страшный холод, трескались деревья.Снаружи сердце перестало биться.Луна стояла на краю деревни,Лучом пытаясь обогреть темницы.Все было тихо, фабрики стояли,Трамваи шли, обледенев до мачты,Лишь вдалеке, на страшном расстояньиДышал экспресс у черной водокачки.Все было мне знакомо в темном доме,Изобретатели трудились у воронок,И спал, сраженный неземной истомой,В гусарском кителе больной орленок.
Стихотворения, не вошедшие в книги
«Скоро выйдет солнце голубое…»
«Скоро выйдет солнце голубое».«Почему же, детка, голубое?» «Так!»Тихо розы расцветали на обоях.Спал воздушный шар на высотах.Дети были целый день на пляже,Поздно вечером вернулись в город.Под зонтами в синих экипажахУкатили все обедать в горы.Это лето было всё в закатах,Всё в предчувствии миров иных.Ночью пела синяя Геката,Днём грустило солнце с вышины.На вершину мира восходилиУлыбаясь умирать часы,Голубые сны-автомобилиУ прибрежной пели полосы.За окном сияла водянаяСиняя стена, песок и флаги.На шезлонге девочка больнаяСклеивала домик из бумаги.«Этот домик, он зачем?» «Для кошки».«Нет, возьму его с собой на небо.Буду там медведицу в окошкоЯ кормить с ладони чёрным хлебом».«Ну, а это что за поезд в поле?С ватным дымом он куда идёт?»«Папа, папа, уж отходит поездИ весна меня в окно зовёт».Папа вышел. Гавань флот покинул.Хлопал парус тента. С моря дуло.Тихо на бок голову откинувМеж игрушек девочка заснула.Странный ангел появился с моря,На кривых колесах поезд ожилИ над белым паровозом в горыПоднялся дымок на винт похожий.Девочка вошла в вагон картонный,Мир сиял ей флагами, годами.И отельный старичок садовникПодлетел к её окну с цветами.Поезд тронул. От балкона в вечностьПолетела вслед ему оса.Кто-то странный подойдя навстречуВ лоб поцеловал её отца.
1929
«Мы ручей спросили чей ты…»
Мы ручей спросили чей тыЯ ничейЯ ручей огня и смертиИ ночейА в ручье купались чертиСто очейИз ручья луна светилаПлыли льдыИ весну рука схватилаИз водыТа весна на ветке пелаТра-ла-лаОглянуться не успелаУмерлаА за ней святое солнцеВ воду в адКак влюблённый из оконцаЗа глазаНо в ручей Христос ныряетРыба-китБредень к небу поднимаютРыбакиНевод к небу поднимаетНас с тобойТам влюблённый обнимаетсяС веснойВ нём луна поёт качаясьКак осаСолнце блещет возвращаясьВ небеса
Покушение с негодными средствами
Ж.К.
Распускаются розы туманаГолубые цветы на холмеИ как дымы костров АвраамаВсходит фабрик дыханье к зимеСпит бульвар под оранжевым светомРозоватое солнце зашлоСердце зло обожжённое летомУтонувшее счастье нашлоСтынет воздух и медленно меркнетУж скользят ветровые ужиНа стене католической церквиКурят трубки святые мужиВ этот час белый город точёныйПокидает мадонна однаСлышен голос трубы золочёнойИз мотора где едет онаСквозь туман молодому РозиниМашет ангел сердец молодыхПодхожу: в голубом лимузинеВижу даму в мехах голубыхНо прозрачно запели цилиндрыШины с рокотом взяли разбегИ с мадонной как мёртвый Макс ЛиндерПолетел молодой человекА кругом возмущались стихииИ лиловая пери грозаНизвергала потоки лихиеМы качались как стрекозаСон шофера хлестал по лицу иЗаметал бездорожье небес(А на месяце синем гарцуяОтдавал приказания бес)Зеленели волшебные водыГде айсберги стоят, королиОкеанские сны пароходыВсе в огнях, погружались вдалиИз воды возникали вулканыИзвергая малиновый дымАлюминиевые великаныДирижабли ложились на льдыБуря звёзды носила в туманеЧто звенели как колокол губИ спешили с кладбищ меломаныТруп актёра и женщины трупПетухи хохотали из мракаГолоса утопающих девПрокажённые с крыши баракаЯдовитые руки воздевИ мадонна кричала от страхаНо напрасно: мы валимся, мыГоловой ударяем о плахуО асфальтные стены тюрьмыМы в гробах одиночных и точныхГде бесцельно воркует дыханьеМы в рубашках смирительных ночьюПерестукиваемся стихами
«Перечисляю буквы я до ша…»
Перечисляю буквы я до шаНемногие средь них инициалыБесцветны вечера и зори алыОдна привыкла ты встречать душаСколь часто принимала не дышаТы взоров жён летящие кинжалыНо что для тех мучительное жалоКто смерти не боится бердышаИ ты как прежде нищая гордаКогда мечтаний светлая ордаУничтожала скудные посевыНо высохла кровавая бурдаЗемля светла под снегом и твердаСлучайных ран давно закрыты зевы
1924
«Я вам пишу из голубого Симферополя…»
Я вам пишу из голубого Симферополя,Потому что теперь никогда не увижу.Осыпаются листья картонных тополейНа аллеях сознанья изорванных книжекКогда на фоне дребезжащей темнотыЗажгутся полисы бессмысленных видений,Галлюцинации разинутые ртыЗаулыбаются на каждом блике тени.Всех найдете на осеннем тротуаре,Только больше с каждым лишним годом.Глаза голодные мечтой о самоваре<С> в нем опрокинутым дешевеньким комодом.