Сочинения, Поплавский Борис Юлианович

Сочинения

Поплавский Борис Юлианович

Шрифт:

Hommage A Pablo Picasso

Привиденье зари появилось над островом черным. Одинокий в тумане шептал голубые слова, Пел гудок у мостов с фиолетовой барки моторной, А в садах умирала рассветных часов синева. На огромных канатах в бассейне заржавленный крейсер Умолял: «Отпустите меня умереть в океане». Но речной пароходик, в дыму и пару, точно гейзер Насмехался над ним и шаланды тащил на аркане. А у серой палатки, в вагоне на желтых колесах Акробат и танцовщица спали обнявшись на сене. Их отец великан в полосатой фуфайке матроса Мылся прямо на площади чистой, пустой и весенней. Утром в городе новом гуляли красивые дети, Одинокий за ними следил улыбаясь в тумане. Будет цирк наш во флагах, и самый огромный на свете, Будет ездить качаясь в зеленом вагон-ресторане. И еще говорили, а звезды за ними следили, Так хотелось им с ними играть в акробатов в пыли И грядущие годы к порогу зари подходили, И во сне улыбались грядущие зори земли. Только вечер пришел. Одинокий заснул от печали, А огромный закат был предчувствием вечности полон На бульваре красивые трубы в огнях зазвучали. И у серой палатки запел размалеванный клоун. Высоко над ареной на тонкой стальной бечеве Шла танцовщица девочка с нежным своим акробатом Вдруг народ приподнялся и звук оборвался в трубе Акробат и танцовщица в зори ушли без возврата. Высоко над домами летел дирижабль зари, Угасал и хладел синевеющий вечера воздух. В лучезарном трико облака голубые цари Безмятежно качались на тонких трапециях звездных Одинокий шептал: «Завтра снова весна на земле Будет снова мгновенно легко засыпать на рассвете. Завтра вечность поет: Не забудь умереть на заре, Из рассвета в закат перейти как небесные дети».

Мальчик и ангел

Юрию Фельзену

Солнце было низко, низко в небе В черном мире между черных туч. В золотом своем великолепье Возвращался в горы мертвый луч. Под сиренью в грязном переулке Синеглазый ангел умирал. И над ним, идя домой с прогулки, Нежный, пьяный мальчик хохотал. Что вас носит, ангельские дети, Меж сиреней плакать на земле, Нужно было рано на рассвете Улететь на маленьком крыле. Помню, звал сквозь розовые ветки Голос часто слышанный во сне: «Поздно, поздно возвращайся, детка, День идет с небес, как синий снег». Застывают в зеркале над парком Отраженья звезд — цветы во льду. Улыбаясь, разбивает парка Это зеркало весной в аду. Розовые звезды равнодушья, Что вас носит в небе в белый день. Только ангел мальчика не слушал, Он смотрел как падает сирень. Каждый крестик мимо пролетая, Пел ему: «Возьми меня с собой». А потом он точно снег растаял. Черт же мальчика унес в кафе домой.

В духов день

Борису 3аковичу

Карлики и гномы на скамьях собора Слушали музыку с лицами царей. Пели и молились еле слышным хором О том, чтобы солнце взошло из морей. Только ночь была глубока, как годы, Где столько звезд зашло и не встанет; Черные лица смотрели в сводах, Черные дьяконы шли с цветами. Солнышко, солнце, мы так устали Маленькие руки к небу подымать. Черные бури в море перестали, Розовый голос Твой все ж не слыхать. Солнце, взойди! Наши души остынут, Мы станем большими, мы забудем свой сон. Ложное солнце плывет из пустыни, Солнце восходит со всех сторон. И к земле наклонялись. А духи смеялись, Черные лица в колоннах пряча. Серое зарево в небе появлялось, К бойне тащилась первая кляча. А когда наутро служитель в скуфейке Пришел подметать холодный собор, Он был удивлен, что на всех скамейках Мертвые розы лежали, как сор. Тихо собрал восковыми руками, В маленький гроб на дворе положил, И пошел, уменьшаясь меж облаками, В сад золотой, где он летом жил.

Под землю

Сергею Кузнецову

Маленький священник играл на рояле В церкви заколоченной, в снежную ночь. Клавиши тихо шумели и врали Им было с метелью бороться невмочь. Она сотрясала иконостасы, Гасила лампады и плакала в трубах. Тихо склонясь к земле ипостаси Кутались в жесткие, желтые шубы. А в глубоком снегу засыпал проходимец В белой рубашке с черным крестом. Он в маленьком свертке нес в церковь гостинец, И заснул заблудившись под тощим кустом. А белые зайцы смотрели из норок, О чем-то шептались — хотели помочь. А волки царапались в двери собора Но лапками разве чугун превозмочь. И карлики, ангелы белых снежинок, Его покрывали своими лучами Там, где уснувши в тепле пелеринок Елки сияли звездами-свечами. И все было глухо и тягостно в чаще. Над всем были снежные толщи и годы, Лишь музыка тихо сияла из Чаши Неслышным и розовым светом свободы. И плакали волки. А мертвый был кроток Исполнив заветы Святого Грааля И только жалел что оставил кого-то В подземной часовне за черным роялем.

Звёздный яд

Иде Григорьевне Карской

В гробовом таинственном театре Неземные на столах лежали. Их лечил профессор Мориатри От желанья жить и от печали. В классе был один самоубийца. Он любил с ним говорить о розах, А другой боящийся разбиться Углублялся с ним в свои неврозы. А Ник Картер утром приходил. Он смотрел сквозь лупу в очи мертвых Размышлял: Профессор здесь вредил. Он разведал адрес самых гордых. Каждой ночью в бездну прилетая, С золотой звездой в кармане фрака Здесь смеясь, грустя и сострадая Он поил их звездным ядом мрака. Синие смотрели в океаны, Черные на башне звали ночь. Белые спускались за туманы, Алые в зарю летели прочь. А Ник Картер под дождем рыдал: Ведь не усмотрел, а как старался, Но профессор вдруг покинул даль, И к нему со скрипкою подкрался. Бедный сыщик тихо вытер слезы. Прямо в сердце револьвер приставил. И случилась с ним метаморфоза Ангелом он этот лик оставил.

Саломея I

Тихо ангел гасил фонари. Вот еще один там погас. Синий, белый в лучах зари Проскакал надо мной Пегас. Странный призрак в бледном огне Отдалился он и исчез. Кто-то страшно крикнул в окне При паденье последних звезд. Город спал на больших якорях На канале, что пуст и мал. Далеко в рассветных морях Утонувший кораблик спал. Это детство мое отошло В океан голубой без предела. Свесив ноги в черном трико Смерть махала на мачте белой. На корме был прекрасный флаг Бледно-алый с звездой золотой Но высоко почти в облаках Смерть лежала черной фатой. Саломея! Бушует рок, Развевает флаги судьба. У твоих остроносых ног Умирает в песке звезда. Голубой и смешной матрос Отравился вином из роз, А высокий его пароход Мимо мола ушел в поход. Он напрасно бежит по земле, Все пытаясь кричать, свистеть. Смерть играет в саду на трубе, Звон сиреней несется с аллей. Пожалей, его пожалей! Помоги ему умереть.

Саломея II

Розовеет осенний лес. На холмах, я плачу, я жду, Саломея, Тебе с небес Посылает детство звезду. Ты живешь на лесистой горе, Где над замком флаги грустят, Дремлют карлы в высокой траве Над стенами стрижи свистят. Дальний берег окутан мглою, Душный вечер горит, горит. Там, где море слилось с рекою, Уж маяк неземной царит. Голубой и смешной матрос Нагружает свой пароход Миллионами белых роз, И уходит с зарей в поход. Саломея! Слышишь, трубит Пароход у земных маяков? Нынче ночью в бурю судьбы Он уходит без моряков. Будет детство свое искать, Никогда его не найдет. В океане, где спит тоска, Разобьется о вечный лед. Буря рока шумит в сиренях. Голос с моря: «Я жду, я жду!» Саломея на зов сирены Вознесла над землей звезду. На огромной башне железной, Вся в раздумье, смотрит в туман; Брось ее в голубую бездну, Отпусти корабль в океан. Безвозвратно плаванье юных, Голубых и смешных сердец. Волны всходят по лестнице лунной, Голос с моря: «Конец! конец!» Все мгновенно, все бесконечно; Ветер встречный, прощай, прощай. Напевая в сиренях млечных Буря смерти несется в рай.

1929

Розы Грааля

Ольге Николаевне Гардениной

Спала вечность в розовом гробу. А кругом все было тихо странно. В синюю стеклянную трубу, Ангелы трубили про судьбу В изумрудном небе утром ранним. В темном доме призрак спал на стуле, На рабочий стол облокотясь. А в большом окне огни июля Молча гасли, медленно тонули, На огромной глубине светясь. Высока заря над Ронсевалем, Неподвижен вечер, кончен путь. За стенами рыцари Грааля Розу белую в снегу сорвали И кого-то улыбаясь ждут. Осветил закат святые своды. Высоко на башнях спят цари. А над ними в ясную погоду Корабли весны идут как годы С них играет музыка зари. Колокол отбил часы разлуки. Высоко в горах сияет осень. Подойдет к дверям, забудет муку, И в землей испачканную руку Вложит розу золотой оруженосец. Тихо скажет лето миновало. Повернулся золоченый шар. Посмотри как все возликовало! Лишь цари прочли в закате алом, Что вернулась к нам Твоя душа.

Успение

Софии Григорьевне Сталинской

В черном мире, где души враждебны, Где закаты погибнуть зовут, Тихо яблони в платье свадебном Из предместья в поле идут. В ярко-желтое дымное море Легче им на заре отлететь, Чем в пыли отцветать у дороги. Ах, как дети хотят умереть. Только редко над их ореолом Раскрываются в небе глаза, И с прекрасным журчаньем веселым Прилетает из рая гроза. А наутро выходит приезжий В мокрый сад погрустить в гамаке. Видит — яблоня в белых созвездиях Умирает на мокром песке. И вступая в тяжелое лето, Сестры нежно завидуют ей, Отошедшей в закат средь рассвета В бледно-розовом дыме ветвей.

1930

Жалость к Европе

Марку Слониму

Европа, Европа как медленно в трауре юном Огромные флаги твои развеваются в воздухе лунном. Безногие люди смеясь говорят про войну, А в парке ученый готовит снаряд на луну. Высокие здания яркие флаги подняли Удастся ли опыт? На башне мечтают часы. А в море закатном огромными летними днями Уходит корабль в конце дымовой полосы. А дождик осенний летит на асфальт лиловатый Звенит синема, и подросток билет покупает. А в небе дождливом таинственный гений крылатый В верху небоскреба о будущем счастье мечтает. Европа, Европа сады твои полны народу. Читает газету Офелия в белом такси. А Гамлет в трамвае мечтает уйти на свободу Упав под колеса с улыбкою смертной тоски. А солнце огромное клонится в желтом тумане, Далеко-далеко в предместиях газ запылал. Европа, Европа корабль утопал в океане, А в зале оркестр молитву на трубах играл. И все вспоминали трамваи, деревья и осень. И все опускались грустя в голубую пучину. Вам страшно, скажите? Мне страшно ль? Не очень! Ведь я европеец! смеялся во фраке мужчина. Ведь я англичанин, мне льды по газетам знакомы. Привык подчиняться, проигрывать с гордым челом, А в Лондоне нежные леди приходят к знакомым. И розы в магазинах вянут за толстым стеклом. А гений на башне мечтал про грядущие годы. Стеклянные синие здания видел вдали, Где ангелы люди носились на крыльях свободы, Грустить улетали на солнце с холодной земли. Там снова закаты сияли над крышами башен, Где пели влюбленные в небо о вечной весне. И плакали — люди наутро от жалости страшной Прошедшие годы увидев случайно во сне. Пустые бульвары, где дождик упав и уставши Прилег под забором в холодной осенней истоме. Где умерли мы для себя ничего не дождавшись Больные рабочие слишком высокого дома. Под белыми камнями в желтом холодном рассвете, Спокойны как годы, как тонущий герцог во фраке, Как старый профессор летящий в железной ракете К убийственным звездам и тихо поющий во мраке.

1930

Дух музыки

Над балом музыки сияли облака, Горела зелень яркая у входа, Там жизнь была, а в десяти шагах Синела ночь и плыли в вечность годы. Мы танцевали нашу жизнь под шум Огромных труб, где рокотало время, Смеялся пьяный видя столько лун Уснувших в розах и объятых тленьем. На зовы труб, над пропастью авгурной, С крылами ярких флагов на плечах, Прошли танцоры поступью бравурной, Как блеск ракет блуждающих в ночах. Они смеялись, плакали, грустили. Бросали розы к отраженьям звезд, Таинственные книги возносили, Вдали смолкали перейдя за мост. Все исчезало, гасло, обрывалось, А музыка кричала «Хор вперед», Ломала руки в переулке жалость И музыку убить звала народ. Но ангелы играли безмятежно. Их слушали: трава, цветы и дети, Кружась, танцоры целовались нежно И просыпались на другой планете. Казалось им они цвели в аду, А далеко внизу был воздух синий. Дух музыки мечтал в ночном саду С энигматической улыбкой соловьиной. Там бал погас. Там был рассвет, покой Лишь тонкою железною рукой Наигрывала смерть за упокой Вставало тихо солнце за рекой.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12-33

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Сочинения

Поплавский Борис Юлианович

Шрифт: