Чтение онлайн

Она шипит себе под нос.

— Ты выглядишь так, будто пытаешься сдержать выход газов во время службы в церкви! Я знаю, что ты не в восторге от детей, но сегодня особенный день для Хлои!

— Ой, да ладно тебе, Королева драмы. — Я пренебрежительно машу рукой. — Во-первых, я бы и на порог церкви не ступила, даже если бы сам Бог спустился с небес на золотой колеснице и приказал мне это сделать. От церквей меня бросает в дрожь. Все это лицемерие, чувство вины и подавленная сексуальность – фу. И еще кое-что: даже если я буду ненавидеть всех остальных, я буду любить Хлою и Эй Джея так, словно они вышли из моего собственного влагалища.

— Тогда что у тебя с лицом? — настаивает Кэт. — Тебе нужно в туалет?

Вместо того чтобы признаться, что у меня наворачиваются слезы от того, что этот день наконец настал, и что мое обычное невозмутимое стервозное выражение лица с трудом сохраняет свой статус-кво, я беспечно говорю: — Я просто не выношу запах больниц.

Это не ложь. В больницах стоит особый запах – антисептик с нотками агонии и смерти, – который навсегда врезался мне в память.

На самом деле это одно из самых первых моих воспоминаний.

Я достаю из сумочки флакон духов «Клайв Кристиан» и распыляю их в воздухе.

— И здесь не помешало бы более приятное освещение. Никто не хочет, чтобы новый человек появлялся на свет под резкими лучами флуоресцентных ламп. Это нецивилизованно. Я куплю свечи в сувенирном магазине внизу.

Кэт фыркает.

— О боже. Только не говори, что ты собираешься проверить, сколько нитей в простынях. — Я прищуриваюсь, глядя на больничную койку у окна.

— Теперь, когда ты об этом упомянула…

— Вот и мы, дамы! Все зарегистрированы! Сейчас медсестра приведет Хлою!

Отец Хлои, Томас, с безумной ухмылкой проносится мимо нас в комнату. Как обычно, он одет с иголочки: костюм «Бриони» на заказ, на этот раз великолепного темно-синего цвета, белоснежная рубашка и черные лоферы «Феррагамо». На нем также галстук, шелковый нагрудный платок и часы стоимостью более ста тысяч долларов. Он единственный из всех моих знакомых, кто пришел на рождение своего первого внука в таком виде, будто обедает в Каннах с председателем Европейского союза.

Этого скорее ожидаешь от матери Хлои, Элизабет. Она дочь британской графини и скорее умрет, чем позволит застать себя в неприличном виде. Она входит в комнату вслед за Томасом, проплывая мимо в розовом наряде от «Шанель», облаке аромата «Шалимар» и сверкающих нитях жемчуга.

— Грейс, — Элизабет берет меня за руки и целует в обе щеки. — Ты, как всегда, божественна. — Затем ее взгляд перемещается на мое колье, и она спрашивает: — Это из новой коллекции «Дивас Дрим» от «Булгари»?

Эта женщина с тысячи шагов заметит что-то дорогое или от кутюр. Неудивительно, что мы так хорошо ладим. Я киваю, улыбаясь.

— Да. Я также купила по одному для Кэт и Хлои. Подарки для всех нас.

Элизабет похлопывает меня по руке, кудахтая, как наседка.

— Ты такая хорошая подруга. Привет, Кэтрин. — Она поворачивается к Кэт и подставляет щеку для поцелуя. Та чмокает ее, и Элизабет протягивает ей свою сумочку, как гардеробщице в ресторане. Когда Элизабет уходит, Кэт смотрит на меня и закатывает глаза.

Я стараюсь не рассмеяться и, подражая аристократическому акценту Элизабет, говорю: — Дорогая, не могла бы ты отполировать мои туфли, когда у тебя будет минутка…

Кэт толкает меня локтем в бок.

— Заткнись. И почему ты ее любимица? Я знакома с ней дольше!

Я перекидываю волосы через плечо.

— Невозможно соперничать с совершенством, дорогая.

Кэт издает рвотный звук и швыряет сумочку Элизабет на ближайший стул.

Выйдя из соседней гостиной, которую он только что осмотрел, Томас с энтузиазмом хлопает в ладоши.

— Итак! Что будем пить? Скотч? Водку? Немного джина с тоником, чтобы разогреть кровь? У нас тут есть полностью укомплектованный мини-бар, дамы. Было бы грехом не воспользоваться!

Мы знаем отца Хлои не понаслышке, и ни один из нас не находит странным, что он первым делом предлагает выпить. Томас представляет собой забавную смесь Джеймса Бонда и Аль Капоне: всегда идеально одетый, гладкий, как шелк, с мартини в одной руке и заряженным пистолетом в кармане.

Может, он богатый и уважаемый адвокат, но я сразу узнаю тщательно продуманную маску. В конце концов, у меня тоже есть такая.

— Я не буду, спасибо, — говорит Кэт. Она бросает взгляд на маленький чемодан у своих ног. — Я хочу подготовить все к приходу Хлои. — Она подходит к кровати, бросает на нее чемодан и начинает распаковывать немногочисленные вещи.

Томас выглядит разочарованным, но пожимает плечами.

— Грейс? Что тебе принести?

Я бросаю свою сумочку на стул рядом с сумочкой Элизабет. Не уверена, что мои нервы выдержат следующие несколько часов без допинга, поэтому с благодарностью говорю: — Я бы не отказался от «Маргариты». И льда поменьше.

Он сияет.

— Будет сделано!

Когда Томас исчезает в соседней комнате, медсестра вкатывает в палату Хлою в инвалидной коляске. На ней синий хлопковый больничный халат и белые гольфы. Она бледная, вспотевшая и одной рукой поддерживает огромный живот.

Рядом с ней, держа ее за другую руку, идет ее жених – огромный светловолосый Эй Джей. Несмотря на то, что из-за операции на мозге, которую он перенес в прошлом году и в результате которой ослеп – он не видит даже на расстоянии вытянутой руки – походка у него развязная. Он улыбается от уха до уха. Выпячивает грудь, словно собирается ударить по ней кулаками и издать оглушительный рев Тарзана.

Посмотрите на него. Он уже гордый папа, а ребенок еще даже не родился. Этот мужчина станет потрясающим отцом.

Я быстро вытираю глаза, пока никто не заметил, что по моим щекам текут слезы.

Медсестра, фигуристая брюнетка лет тридцати с пугающе высокой челкой, залитой лаком, и нарисованными карандашом бровями, успокаивающе говорит: — Так, Хлоя, это твой родильный бокс. Ты пробудешь здесь еще какое-то время, пока не будешь готова перейти в родильную палату. Твоя доула вот-вот придет, чтобы засекать время схваток…