Чтение онлайн

За стеной из окон виднеется океан, бурный и темный, такой же беспокойный и мрачный, как и я.

— Нам нужна музыка! — говорит Эй Джей, усаживаясь на один из стульев вокруг большого кухонного стола с помощью Хлои. Он ухмыляется. — Я знаю одну классную группу, которую нам стоит послушать.

— «Марун Файв»? — шутит Хлоя.

Все еще ухмыляясь, Эй Джей говорит: — Холодно, ангел. Прям ледяная холодность.

Она наклоняется и целует его в лоб.

— Хм. Может, это поможет охладить твое раздутое эго, Большой Папочка.

— Боже мой, да хватит уже про Большого Папочку, девочка! — говорит Кенджи. Он залпом выпивает текилу и с отвращением смотрит на Хлою. — Ты хоть понимаешь, что люди думают, когда ты так говоришь? — Он непристойно показывает на свою промежность. — Ты хочешь, чтобы люди так думали? И это при ребенке, не меньше!

— Дай угадаю, — говорит Эй Джей, его взгляд расфокусирован, но в нем читается улыбка. — Он показал на свой член?

— Вот видишь! — кричит Кенджи, разводя руками.

Хлоя смеется.

— С каких это пор мы поменялись ролями и ты стал таким ханжой?

Кенджи ахает, его длинные накладные ресницы трепещут.

— Ханжой? Я не ханжа! Я… — он подыскивает слово, пока не останавливается на варианте «элегантный».

— О да, — сухо говорит Барни, опускаясь на стул напротив Эй Джея. — Элегантность так и прет из твоей задницы.

Глаза Кенджи округляются. Кажется, он проглотил язык.

— Нази, ты говоришь ужасные слова!

— Нет, если ты из Джерси, это не так.

— Ты из Нью-Джерси? — спрашиваю я Барни. — У тебя нет никакого акцента.

Кэт, сидящая рядом с Нико на другом конце стола с огромной «Маргаритой» перед собой, спрашивает: — А кто такой Нази?

Барни бросает на Кенджи недовольный взгляд. Тот показывает Барни язык и возвращается к барной стойке, чтобы налить еще.

— Мое настоящее имя – Назир, — неохотно отвечает Барни. Он смотрит на свои «Ролекс», словно отсчитывая минуты до ухода.

Заинтригованная, я беру рюмку текилы, которую протягивает мне Кенджи, но не пью.

— Серьезно? Назир? Это прекрасно. Откуда ты родом?

— Из Ливана, — встревает Кенджи.

— Ты из Ливана? Я думала, ты из Нью-Джерси, — удивляюсь я, обращаясь к Барни.

— Нет, не из Джерси. И не из Ливана, — отвечает он.

Судя по его сухому тону, это все, что я могу узнать о его происхождении, поэтому я пробую другой подход.

— Что означает твое имя?

Барни поднимает на меня свои темные глаза. Его голос звучит глухо, когда он отвечает: — Защитник.

Краем глаза я вижу, как Кенджи переводит взгляд с меня на Барни и обратно, удивленно приподняв брови. Я быстро отворачиваюсь, бормочу: — Интересно, — и залпом выпиваю текилу.

— Как я могла этого не знать? — раздраженно спрашивает Кэт. Она бросает на Нико многозначительный взгляд, но тот лишь пожимает плечами.

— Я тоже впервые об этом слышу, дорогая.

Он смотрит на Барни, и тот вздыхает.

— Это прозвище прилипло ко мне из-за неудачного выбора костюма на один из Хэллоуинов много лет назад. — Барни улыбается Кенджи, сверкая идеальными белыми зубами. — И Кенджи был единственным, кто знал. Точно так же, как я единственный, кто кое-что о нем знает.

Кенджи часто моргает. Под идеально нанесенным тональным кремом его лицо бледнеет.

— Даже. Не. Думай.

— Тогда, друг мой, и ты держи свой хорошенький ротик на замке, иначе все узнают о том, что произошло в Бангкоке…

С пронзительным криком Кенджи набрасывается на Барни, размахивая руками, и его цилиндр слетает с головы. Барни вскакивает со стула и хватает Кенджи. Молниеносно он прижимает его руки к бокам, обхватив сзади. Кенджи извивается и ругается, а Барни посмеивается.

— Успокойся, принцесса, — говорит Барни, — ты себе навредишь, — на что Кенджи отвечает очередным криком.

— Я вижу, цирк начался без меня.

Броуди заходит на кухню, засунув руки в передние карманы джинсов. Его белая рубашка навыпуск закатана до локтей, обнажая загорелую кожу. Он выглядит расслабленным, даже улыбается, но я чувствую, что все его защитные механизмы вот-вот дадут сбой.

Мы с ним как две капли воды. Настолько мы похожи.

От этой мысли у меня сводит живот.

Барни отпускает Кенджи, тот хлопает его по руке и грозит пальцем. Барни посылает ему воздушный поцелуй.

Броуди приветствует всех объятиями или рукопожатием, в зависимости от пола человека, за исключением Кенджи, которого он щиплет за щеку. Затем он направляется ко мне, прижимает меня к себе, целует в висок и шепчет: — Привет.

— И тебе привет, рок-звезда, — шепчу я в ответ.

— Скажи, что с тобой все в порядке.

— Со мной все в порядке.

Его губы все еще у моего виска, и он шепчет: — Угу. А теперь скажи по-честному.

Я прижимаюсь лбом к его груди и вздыхаю. Броуди обнимает меня, и я ощущаю его силу и тепло, тонкий чистый аромат его кожи.

Я говорю тихо, чтобы слышал только он: — Со мной все будет в порядке, вот увидишь.

Из-за спины доносится голос Эй Джея: — Что я тебе говорил про перешептывания, женщина!

Эбби визжит, словно соглашаясь с отцом.

Броуди поворачивает мое лицо к себе и нежно целует в губы. Глядя мне в глаза, он шепчет: — Уже лучше.

Затем он идет к бару и наливает себе большую порцию водки в рюмку, которую выпивает залпом, как воду. Тут же наливает еще порцию и выпивает ее. Я хмурюсь, глядя на него. Никогда раньше не видела, чтобы он так пил. Броуди всегда очень сдержанно относился к выпивке, за исключением того вечера, когда сказал мне, что считает себя трусом.

Трусом.

Эти слова снова эхом отдаются у меня в голове, как звон церковного колокола.

— Не торопись, брат, — говорит Нико с едва заметным напряжением в голосе.

— Да, мы не хотим повторения прошлого года, — бормочет Кенджи, переглядываясь с Барни. Его раздражение по отношению к Барни проходит так же быстро, как и появилось, и он садится на стул рядом с ним и с восторженным возгласом «О-о-о!» принимает тарелку с едой от Магды.

— Или за год до этого, — бормочет Барни себе под нос, снова поглядывая на часы.