Чтение онлайн

Я знаю, что сейчас произойдет и начинаю отчаянно кричать девушке.

— Ты должна выбираться! Я должен тебя вытащить! Немедленно отстегни ремень!

Я подбегаю к разбитому окну, протягиваю руку и хватаю ее за запястье. Она снова стонет, ее глаза закрываются. Я кричу еще громче. Когда девушка снова открывает глаза, ей требуется целая вечность, чтобы сфокусироваться на моем лице.

— Отстегни ремень! — Я тяну ее за руку, но она не двигается. — Отстегни ремень!

В глазах кровь, в носу дым, в горле рвота, руки и колени в порезах и кровоточат, но я могу думать только об одном: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не умирай. Пожалуйста, не умирай у меня на руках, девочка, ты нужна мне, ты нужна мне, ТЫ НУЖНА МНЕ, ЧТОБЫ ЖИТЬ!»

Из моторного отсека доносится еще один оглушительный хлопок. Меня обдает жаром, таким обжигающим, яростным, что я понимаю: мы оба умрем.

Внезапно собравшись с силами, я просовываю плечи в окно, дергаю за пряжку ремня, пока она не поддается, а затем резко тяну девушку за руку.

Я вытаскиваю ее через разбитое окно из горящей машины, и в этот момент всё вокруг охватывает пламя.

Я двигаюсь так, как никогда в жизни не двигался, волоча рыжеволосую девушку по мокрому асфальту за тонкое бледное запястье.

Я так сильно плачу, что ничего не вижу из-за слез, застилающих глаза.

Позади меня машина взрывается с грохотом, похожим на звук взлетающей в космос ракеты.

Я снова падаю, на этот раз прямо на нее, закрывая ее от жара и обломков, падающих сверху. Не знаю, как мы оба не погибли, но мы выжили. Каким-то чудом мы выжили.

А потом отец оттаскивает меня от нее, вцепившись руками в мою толстовку, и начинает пьяно кричать на меня.

— Нам нужно уезжать, садись в машину, садись быстро, ты что, не слышишь сирены?!

— Ты с ума сошел? Мы не можем уехать, ей нужна помощь…

Он бьет меня кулаком в лицо.

Мой отец – крупный мужчина с широкими плечами и бочкообразной грудной клеткой, в молодости он играл в регби. Даже в зрелом возрасте он силен как бык. Даже пьяный он остается сильным.

Я не сильный и не могучий. Я всего лишь худощавый парень, у которого мало друзей, потому что он все время играет на гитаре.

От его удара я снова падаю на колени, оглушенный, в глазах мелькают искры. Затем отец поднимает меня на ноги и толкает к нашей арендованной машине, которая все еще стоит на обочине.

— Садись в эту чертову машину и веди, парень, — рычит он, — или я скажу, что за рулем был ты. Думаешь, после этого ты попадешь в музыкальную школу?

«Нет! Нет! Нет!» — твердит мой разум. — «Ты не можешь этого допустить!»

Но мой отец, мэр Топики, штата Канзас, который в следующем месяце впервые в жизни выдвинет свою кандидатуру на выборах в сенат и, по всеобщему мнению, легко их выиграет, из тех, кто не понимает слово «нет».

Он также из тех, кто без колебаний пожертвует чем угодно, в том числе своим старшим сыном, ради политических амбиций.

Рыдая, обезумев от шока, от которого я никогда не оправлюсь до конца, я позволяю отцу тащить меня по дороге.

Я не помню, как мы возвращались в отель. Я ничего не помню ни о том, что происходило дальше той ночью, ни о следующем дне, кроме того, что, когда мы сдавали арендованную машину, отец объяснил повреждения передней части тем, что его сын только получил права и не имел опыта вождения на мокрой дороге.

По словам отца, я вильнул, чтобы не задеть белку, и слишком резко вывернул руль. Машина врезалась в отбойник.

Затем, улыбнувшись, он похлопал меня по плечу и попросил молодого человека за стойкой позвонить его старому приятелю Джиму Реннетту, владельцу компании. Скоро он станет сенатором, а с учетом растущего бизнеса Джиму понадобится влияние в конгрессе.

Когда я просматривал газеты, то был уверен, что рано или поздно нагрянет полиция. В ту ночь в Лос-Анджелесе произошло более двухсот автомобильных аварий, что значительно больше обычного из-за дождя.

Эти сирены, скорее всего, звучали не для нас.

Как же мучительно было думать о той рыжеволосой девушке, беспомощно лежащей в одиночестве на той темной дороге. Как же мучительно было гадать, сколько времени она провела там, рядом с телами своих родителей, которые сгорели в машине всего в нескольких метрах от нее. Как же мучительно было гадать, сильно ли она пострадала и выжила ли вообще.

Как же я ненавидел своего отца.

И еще больше я ненавидел себя за то, что был слишком труслив, чтобы противостоять ему.

И с каким мрачным удовлетворением я несколько дней спустя прочел в газете фамилию этой семьи.

Потому что я не только узнал, что девушка выжила, но и получил возможность помучить себя еще сильнее.

Когда вы знаете имена своих жертв, они кажутся еще более реальными.

Мистер и миссис Роберт и Элизабет Ван дер Пул.

И их дочь Диана.

Грейс

Пока Магда возмущается из-за беспорядка вокруг ног Броуди, вызванного разбитой рюмкой с водкой, Броуди смотрит на меня диким взглядом, его лицо побелело, все тело дрожит.

Он произносит одно сдавленное слово: — Нет.

Сидящий напротив меня Барни, уставившийся на меня с тем же выражением ужаса, что и Броуди, выдыхает: — Матерь божья, — и крестится.