Чтение онлайн

— Вот это рекомендация. Я туда ни ногой.

Мак достает из верхнего ящика пачку жвачки, которая выглядит так, будто по ней проехались несколько раз, и протягивает мне.

— Нет. Спасибо, — говорю я.

— Как хотите. — Он разворачивает три пластины из серебристой упаковки, кладет их в рот, начинает жевать, комкает обертку и, не глядя, бросает ее через плечо в мусорное ведро. Затем откидывается на спинку своего большого кресла, складывает руки на животе и смотрит на меня.

По-настоящему смотрит на меня.

— Спасибо, что зашли, — говорит он.

— Конечно.

Пожевывая жвачку, он снова смотрит на меня своим прямым и оценивающим взглядом. Я почти вижу, как у него в голове крутятся шестеренки. Привыкнув к долгим паузам в разговоре, я терпеливо жду, когда он начнет.

— Знаете, как я могу понять, что человек говорит правду? — внезапно спрашивает детектив.

— Потому что он смотрит вам прямо в глаза, не ерзает, не увиливает и не запинается, когда отвечает.

Мак на мгновение перестает жевать, а потом снова принимается за это, кивая.

— Да, он сказал, что ты умная.

Он говорит о Броуди. Мои щеки пылают.

— Это не такое уж редкое качество.

— Редкое?

Мак снова усмехается.

— Я рада, что вас развлекаю, — говорю я, чувствуя, как внутри все сжимается, — но я пришла сюда не для того, чтобы рассказывать о себе.

На столе у детектива звонит телефон. Он отвечает, не сводя с меня глаз.

— Да. — Несколько секунд он слушает, потом снова говорит «да» и кладет трубку.

— Детектив Макаллистер…

— Мы не предъявляем ему обвинений, — перебивает он меня с усталым видом. — И я же просил называть меня Мак.

У меня такое чувство, будто меня столкнули с крыши высокого здания. Прошло несколько секунд, прежде чем я снова смогла заговорить.

— Вы… не…

— Когда вы в последний раз разговаривали с мистером Скоттом, мисс Стэнтон?

— Зовите меня Грейс. В день аварии. Он ни с кем не общался, — неуверенно отвечаю я, потрясенная новостью.

Я была уверена, что полиция предъявит Броуди обвинение в наезде и побеге с места происшествия, или в пособничестве, или в чем-то еще, что-то вроде уголовного преступления, и теперь я с трудом верю своим ушам.

— Что ж, Грейс, с тех пор как мистер Скотт пришел ко мне пять дней назад и настоял на том, чтобы его арестовали за пособничество в убийстве, я поговорил со многими людьми. С теми, кто знает его семью, с теми, кто знал его отца, с полицейскими из Топики, с сотрудниками компании проката автомобилей, которые работали там тринадцать лет назад… даже с самим мистером Реннеттом. Который, стоит отметить, отбывает срок в федеральной тюрьме в Канзасе за какое-то другое грязное дело, в котором он был замешан.

Мое сердце колотится со скоростью миллион миль в час, словно безумная колибри мечется в грудной клетке.

Мак продолжает в том же дружелюбном тоне. Непринужденно. Как будто мир не перестал вращаться вокруг своей оси и не застыл в пространстве.

— Согласно законам штата Калифорния, мистера Скотта могли привлечь к ответственности за так называемое пособничество после совершения преступления, что, по сути, означает, что у него не было преступного умысла, но он каким-то образом помог преступнику совершить тяжкое преступление – а это, как вы, вероятно, знаете, наезды с последующим бегством с места происшествия, повлекшие за собой смерть, – но поскольку он был несовершеннолетним, его отец заставил его покинуть место происшествия, применив физическую силу, и он сообщил о преступлении, то в данном случае пособничество в совершении преступления неприменимо.

Он снова откидывается на спинку кресла.

— Кроме того, у него нет судимостей, а тот факт, что за последнее десятилетие он пожертвовал миллионы долларов организации «Матери против вождения в нетрезвом виде», натолкнул окружного прокурора на мысль, что это дело не подлежит рассмотрению. Ни один суд присяжных в мире не отправит его за решетку.

Пока я сижу, ошеломленная и потерявшая дар речи, Мак несколько раз жует, задумчиво поглаживая пальцами кончики усов, а затем говорит: — Честно говоря, здесь не действуют не только законы штата Калифорния. Законы разума, вероятности и чистой случайности тоже не действуют. Я давно работаю в правоохранительных органах и никогда не слышал ни о чем подобном.

Он качает головой.

— Вы двое придаете совершенно новое значение выражению «несчастные влюбленные». Должен сказать, по сравнению с вами Ромео и Джульетта выглядят довольно скучно.

Ошеломленная, я закрываю глаза, сжимаю пальцами переносицу и концентрируюсь на дыхании.

Мак наклоняется над столом, упираясь локтями в столешницу.

— Что бы там ни было, исходя из моего опыта общения с людьми, я считаю его хорошим человеком. Я могу понять, почему вы его ненавидите и хотите, чтобы он поплатился за содеянное, но пытаться привлечь его к ответственности – это просто…

— Нет! — говорю я так громко, что Мак моргает. — Я не хочу, чтобы его судили. Я просто хотела рассказать свою версию, чтобы вы не выдвинули против него обвинения. И я его не ненавижу. Я бы никогда его не возненавидела. Я… я…

Люблю его, — шепчет мое сердце.

Меня накрывает волна жара.

Я люблю его.

Даже если это невозможно. Даже если во всем этом нет никакого смысла и если бы вы попытались рассказать эту историю кому-то незнакомому, вас бы подняли на смех.

Я люблю его, и это единственное, что имеет значение.

На глаза наворачиваются слезы, и я резко встаю.

— Спасибо, Мак, — говорю я. — Мне нужно идти.

Он улыбается мне.

— Ну ладно. Берегите себя, Грейс. Не поймите меня неправильно, но я надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.

— Я тоже на это надеюсь, — говорю я и выбегаю из кабинета.

— Барни, ты не можешь ехать быстрее? — умоляю я.

Он смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Нет, это небезопасно.

К черту безопасность! — хочу закричать я, но сдерживаюсь.

На заднем сиденье «Эскалейда», рядом с Кэт, которая сжимает мою руку, я прикусываю язык и смотрю, как мимо проносятся разноцветные пятна и темнота. Вместо того чтобы кричать, я начинаю молиться.

Боже, если ты меня слышишь, я просто хочу сказать тебе, что, если с Броуди что-то случится, когда мы приедем к нему домой, я найду способ заставить тебя заплатить.