Чтение онлайн

Митя постоял рядом и деликатно покашлял. Валентин тут же с готовностью повернулся к нему.

– Можно задать тебе вопрос?

– Конечно, - приветливая улыбка озарила лицо Валентина.

– Он – не очень хороший, - честно предупредил Митя.

– Ты можешь задать мне любой вопрос, - абсолютно серьезно и очень доброжелательно сказал Валентин.

– Как ты… Ну…

Митя все же стеснялся и не мог подобрать нужных слов, поэтому небрежно, словно бы речь шла о чем-то несущественном, выбросил руку в сторону кресла.

– Стал инвалидом? – подсказал Валентин.

– Да, - кивнул Митя.

Он считал, что самому спрашивать – неприлично, но если человек сам готов поговорить о том, что он – инвалид, то почему бы и нет?

– Я таким родился, - ответил Валентин. И снова – ни тени грусти; ни на лице, ни в голосе.

– Ты думаешь, Бог хотел этого? – Митя понимал, что ступил на очень зыбкую почву; поэтому торопился поскорее перейти к весомым аргументам.

– Безусловно, - подтвердил Валентин, чем немало озадачил Митю.

– Но за что?

Валентин посмотрел каким-то очень добрым, проникновенным взглядом и покачал головой.

– Ты неправильно задаешь вопрос. Не «за что?», а «для чего?».

– То есть?

– На все – Его воля, - Валентин на мгновение поднял глаза к потолку. – Если Он пожелал, чтобы было так, значит, так нужно.

– Нужно ему?

Мите не терпелось добраться до разоблачительной сути; он думал, что острым вопросом застал Валентина врасплох, но ответ его обескуражил.

– Мне.

Это короткое слово, произнесенное с такой искренней убежденностью, повергло Митю в ступор. О чем он честно сообщил.

– Тогда я тебя вообще не понимаю.

Валентин положил руку на джойстик. Кресло, повинуясь мановению пальцев седока, зажужжало, отъехало от стола и повернулось к Мите. Валентин смотрел ему в глаза.

– Конечно, мне иногда хотелось побегать, попрыгать, поиграть с другими детьми. Но поверь, очень недолго. Я стал читать. Много читать. Очень много читать. Потом – увлекся компьютерами. И в результате – я тот, кто я есть. Мне нравится моя жизнь.

– А если бы все сложилось по-другому? – упорствовал Митя.

Валентин стал серьезным.

– Наверное, я бы стал теннисистом.

– Выиграл бы Большой Шлем, - подхватил Митя.

– Или – стал бы кинозвездой! – перебирал варианты Валентин.

– Как Бред Питт или покруче! – поддержал Митя.

– Или – вообще бы не родился, - вдруг тихо и как-то особенно просто сказал Валентин.

И – срезал.

– Ты преувеличиваешь! – не сдавался Митя.

– А ты? – спросил Валентин. – Посмотри! Ну, какой из меня Бред Питт? Нет. Я благодарен Богу за все, что Он мне дал. И тебе советую: не печалься о том, чего у тебя нет. Благодари за то, что есть.

8.

– Это - здесь, - сказал Виктор и замолчал.

У Марины перехватило дыхание. На мгновение ей показалось, что она видит кровь; но нет – крови на асфальте не было.

Марина оглянулась: здесь его убили. Здесь его жизнь оборвалась. Здесь ее отец сделал последний вздох.

Марина вдруг поняла, что ее сильно интересует вопрос: каким он был, этот вздох? Тяжелым? Болезненным? Судорожным? Или же – и вздоха никакого не было, а был только выдох, с которым отлетела его светлая душа?

Чем больше Марина об этом думала, тем сильнее хотелось плакать. Еще до появления слез она почувствовала едкую щекотку в носу; губы сами собой запрыгали, уголки рта потянулись книзу.

Виктор взглянул на Марину.

– Он умер быстро. В ту же секунду. Без боли, - сказал Виктор, и Марина поняла, что это – те самые слова, которые она хотела услышать: прямо сейчас, именно здесь.

– Я давно собиралась сюда придти, - сказала Марина, - но… Боялась. Даже не знаю, почему. Наверное, просто не хотела приходить одна, а больше у нас никого…

Она не договорила. Слезы, притаившиеся в глазах и караулившие слабость век, благодарным очистительным потоком вырвались наружу. Стало легко и очень тихо; будто боль накрыла ее звенящим на одной протяжной ноте колоколом, огородив от остального мира. Но полностью мир для нее не исчез; он прижал ее к своей груди, на которой было так сладко плакать, двумя теплыми и очень крепкими руками. Это были руки Виктора.

9.

– В чем заключается наш план? – с деланным равнодушием спросил Мануэль.

– В том, чтобы всегда быть рядом, и в нужный момент начать действовать, - отвечал Юзеф.

Мануэль не скрывал своего удивления.

– Вот как? Но мы можем их всех перестрелять!

– Никогда не поздно, - охладил его пыл Юзеф. – Но это ничего не даст. Главное – найти сокровище. Сами мы этого сделать не сможем. Время еще не пришло.

– Когда оно придет, это время? – в нетерпении воскликнул убийца.

– Я получу известие.

– От кого?

– От того, кто до поры скрыт в тени. От того, кто всем руководит. Он – великий человек!

Мануэль уже не раз слышал про загадочного «великого человека», который «всем руководит». Его разбирало любопытство: кто же это?

– Он? – спросил Мануэль.

– Он? – переспросил Юзеф. – Не помню. Он, а, может быть, она. Ты хочешь меня разговорить? – в карих глазах Юзефа появились лукавые искры. – Пытаешься перехитрить иезуита?

Юзеф рассмеялся; высоким, но довольно мелодичным смехом. А потом – добавил.

– Потерпи! Скоро ты все узнаешь.

10.

На огромном мониторе, все быстрее и быстрее, мелькали разнообразные столики: высокие, низкие, широкие, узкие; на одной ножке, на трех, на четырех, на шести; в виде тумбы, в виде статуи лежащей Каиссы, покровительницы шахмат; круглые, овальные, квадратные, прямоугольные; из дерева, бронзы, слоновой кости, камня; полированные, инкрустированные, резные, покрытые эмалью; самые разнообразные, но всех их роднило одно, - на лицевой стороне столешницы были шестьдесят четыре клетки, тридцать две черных и тридцать две белых.