Чтение онлайн

Прежде всего, предстояло окончательно подправить текст доклада, а также рассчитать маршрут до зала заседаний. По своим предыдущим командировкам Рингрин помнил, что конференция состоится в пресс-центре нефтяного ВУЗа Луанды, и, раскрыв карту, понял, что добираться придётся недолго. Забежав в ванную, а после, наскоро соорудив завтрак, зоолог вспомнил, что оставил антропоморфа одного, запертого на всю ночь в пустой комнате. Рингрин открыл ключом дверь и обнаружил тропа, сидящим на подоконнике и смотрящим в окно. Когда распахнулась дверь кабинета, Кактус повернул голову и, увидев человека, спрыгнул вниз.

— Иди сюда, малыш, - позвал человек и добавил: — Хочешь есть?

Совершенно не понимая, как устроен мозг Кактуса, Рингрин увидел, как троп пробежал кабинет и, прошмыгнув у самых его ног, побежал исследовать квартиру. «Может быть, АВР сделала этого человечка из обычной лабораторной крысы?» — подумал зоолог. «А, что? Вынула мозг с нервной системой и вставила в оригинальный корпус». Но в голове всё равно это не укладывалось, и, решив оставить загадку антропоморфа на вечер, Рингрин разложил ноутбук.

Удалив все третьестепенные абзацы доклада, учёный поставил в конце текста условный знак в виде двух кривых «рожиц», обозначающий, в его системе условных обозначений, проект «ренессанс гориллы». Он собирался немного поговорить, конечно, если останется время, об этом своём проекте — обучении молодых горилл абстрактным понятиям, языку жестов и последующем их расселении на просторах Конго. Но всё же основная его миссия заключалась в другом. Ему предстояло, в составе зоологической комиссии, убедить научный совет конференции в целесообразности дозированного и взвешенного заселения хищниками семейства кошачьих «Большого Зелёного Кольца» — огромной области африканских национальных парков. Когда корректировка доклада была завершена и до выхода из дома оставалось всего несколько минут, Рингрин обратил внимание на тропа, отданного ему во временное пользование. Кактус лениво шатался из комнаты в комнату, прислонялся к стенам, залазил на мебель, но при этом ничего не испортил и не опрокинул. «Пожалуй, это существо спокойнее кошки», — подумал Рингрин, но всё-таки не стал оставлять автропоморфа не запертым. Он разорвал капсулу с физраствором и положил её в кабинете, сам же поднял шатающего без дела тропа и занес его обратно в кабинет, провернул два раза в двери ключ. При этом искусственные голубые глаза тропа смотрели на человека из глубины комнаты.

Спустившись по лестнице и найдя арендованную машину, Рингрин залез в неё и отправился на конференцию. Несколько десятков минут в потоке машин, вестибюль и холлы, лифт и коридор. Пройдя охрану и немногочисленных журналистов, зоолог прошёл в большой овальный зал и, среди табличек, стульев и проводов нашёл, группу коллег с которым ему и предстояло участвовать в обсуждении вопросов практической реализации проекта. Прошло ещё немного времени, и Рингрин полностью погрузился в обсуждение текущей повестки. Конференция планировалась на три дня. Первый день организаторы собирались посвятить прослушиванию докладов, а на втором и третьем — принимать окончательные решения. В списке выступающих, который Рингрин обнаружил на своём столе, он заметил биолога АВР — Алехандро де Кристо с темой доклада «Роль крупных приматов и антропоморфных существ в биоценозе Большого Зелёного Кольца». Тут зоолог вспомнил вчерашние слова Антониуса о талантливом отце-создателе тропов. Из аннотации к докладу Рингрин узнал, что де Кристо, разумеется, вместе с капиталом АВР, собирается продвигать идею поселения своих антропоморфов в одну из тропических зон Большого Зелёного Кольца. Примечательно было не то, с какой скоростью АВР влезла в этот, в общем, не свой, проект, а то, что это вмешательство всерьёз влияло на их планы заселения Кольца млекопитающими. Рингрин буквально перед самым началом конференции успел переговорить с коллегами по этому поводу. Решили интуитивно, наскоро и без расчётов увеличить проектную численность кошачьих хищников. Немного поспорили на тему, «будут ли кошачьи питаться искусственным мясом», а затем выяснили, что никто ещё пока таких опытов не ставил. Решили задать соответствующие вопросы де Кристо и конференция началась.

После вступительных слов организаторов и инвесторов началась первая часть конференции. Круг обсуждаемых вопросов оказался достаточно велик: площади лесов и саванн, болота и почвы, реки и объёмы динамических биомасс. Выяснилось, что высший научный совет Африканского Союза утвердил окончательный вариант объединённого массива парков Большого Зелёного Кольца с внешним диаметром границы в две тысячи километров. Этот, поистине, царский подарок возвращения Природе её ресурсов был встречен шквалом аплодисментов и вспышками фотокамер. Отныне вся площадь Кольца объявлялась зоной свободной от человеческого присутствия, а в центре планировалось разместить обслуживающие, контролирующие и наблюдающие органы. Предполагалось также создать внутри Кольца несколько биологических центров и лабораторий. До обеда выступали с краткими речами гидрологи и ботаники, почвоведы и климатологи — всего шесть докладов. Потом объявили перерыв на час, и все разбрелись по холлам и коридорам, кто-то пошёл в буфет, а Рингрин остался на месте. Ему предстояло в оперативном режиме скорректировать свой доклад, так как всё время поступала новая информация, новые цифры и коэффициенты. Он раскрыл свой ноутбук, запустил приложение собственной разработки и ввёл в одно из ключевых окон программы новое значение антропогенного фактора, озвученного в самом начале конференции — «0,1». Все цифры доклада автоматически пересчитались и по каналу беспроводной связи перебежали на электронную бумагу, с которой он собирался зачитывать свои соображения.

Рингрин посмотрел на часы — до конца перерыва оставалось двадцать минут, можно немного пройтись. Зоолог вышел в ближайший холл попить воды и неожиданно увидел из окна, что к служебному входу здания института несколько рабочих одетых в униформу АВР втаскивают в грузовой лифт несколько кубических коробок. «Очевидно, готовится презентация к выступлению де Кристо», — правильно догадался он и, выпив бутылку холодной воды, начал озираться вокруг. Ни одного знакомого лица. Все его трое коллег скоро должны подняться из буфета, а обменяться впечатлением пока было не с кем. Но вот мимо него пробежал шеф Антониуса — начальник лаборатории и Рингрин остановил его жестом.

— Добрый день, — поздоровался он.

— А, Рингрин, приветствую вас! — ответил шеф Антониуса, — как вам нынешнее сборище?

— Всё, как и ожидалось, — ответил Рингрин. — Вы выступаете?

— О, да! Я буду читать немного по микробиологии. Самое главное снизить взаимные риски.

— Вы, вероятно, имеете в виду вирусозащитные мероприятия по границе Кольца?

— Вы правы. Через несколько лет микробиозащита может стать очень актуальной.

— В чём риски для человека?

— Замкнутая биологическая система Кольца с низким антропогенным фактором, оставленная на несколько десятков лет, может стратегически повлиять на наше шаткое перемирие с вирусами. Оставленные без контроля известные вирусы могут эволюционировать, морфологически измениться, а могут появиться и их новые виды, — ответил начальник лаборатории.

— Извините, не верю! — заявил Рингрин. — По-моему, как раз некорректное вмешательство человека и привело к появлению таковых. Например, вирус иммунодефицита…

— Ваш пример несколько некорректен. Это типичный зоонозис.

— «…малейшее ложное или тупиковое ответвление от истинного хода эволюции и вирусы действуют как солдаты», — процитировал зоолог слова Антониуса.

— Ха-ха, это гипотеза Энтони! — улыбнулся вирусолог. — Впрочем, это всё остроумно.

Короткий диалог с начальником лаборатории прервался звуковым приглашением к продолжению конференции.

— Пойдёмте, Рингрин. Во второй части я выступаю первым, — пригласил он Рингрина обратно в конференц-холл. — Понимаете, гуманитарное знание всё чаще и чаще вторгается в области науки…

Вторую часть конференции организаторы решили уделить разделам общей зоологии. Вступление шефа носило скорее общий информативный характер. Он рассказал о типичных вирусах животных, предупредил о возможных опасностях эпизоотий у антилоп, а также о последних лентивирусах обезьян, способных к репликации. В конце своего выступления шеф Антониуса добавил, видимо, от себя, что прогрессирующее уменьшение контактов человека с Кольцом благотворно скажется на всех. Выслушав одобряющие аплодисменты, шеф лаборатории улыбнулся и покинул трибуну, тем самым освобождая место для следующего докладчика.

Здесь надо сказать, что все выступающие, помимо собственных соображений, высказывали и конкретные общие предложения по организации объединённого заповедника. Можно, конечно, было ограничиться установкой, что достаточно просто огородить большой участок леса тремя рядами колючей проволоки и не пускать никого живого ни по одну, ни по другую сторону стены, а там природа сама разберётся, какие виды растений и животных ей воспроизводить. Но такой подход сразу подвергся критике ввиду обстоятельства сильной нестабильности биологических систем, которые предстояло закольцевать в рамках данного экологического проекта. В некоторых зонах отсутствовали корма, в других истребили хищников, в третьих банально вырубили леса. Объединение всех этих разных зон в единый комплекс требовало решении большого круга задач: от выселения людей и сноса построек до заболачивания почв и вселения туда пресмыкающихся.

Рингрин выступил сбивчиво. Волнуясь, он опускал некоторые цифры и один раз даже немного ошибся. Зато, после основной части доклада, в которой он, как специалист по млекопитающим, предпринял попытку смоделировать соотношение численности павиан к численности леопардов через пятнадцать лет, Рингрину удалось даже упомянуть несколько тезисов в защиту своего небольшого проекта по гориллам. В целом его выступление, хоть и оказалось достаточно ярким, однако сильного эффекта не возымело. Чего нельзя было сказать о де Кристо, выступившего сразу после ихтиологов и орнитологов.